в деревянную крышку обеденного стола. Боль в суставах пришла с опозданием. — Я видеть тебя больше не могу! Хватит! Я устал…
Мой голос будто бы треснул. Я резко умолк, чувствуя, как внутри меня всё разорвалось и перевернулось. Мне было просто больно. Я был слаб. Будто всё это время я толкал по крутому склону вверх огромный валун, а он снова и снова срывался и катился вниз. А я упрямо всё начинал сначала. Хотя не был приговоренным Сизифом. Я давно мог всё это прекратить. Но сознательно отказывался. Боялся.
— Завтра же я начну бракоразводный процесс, — просипел я, чувствуя, как боль в суставах начала стремительно разрастаться по всему кулаку. — Я бы лишил тебя сына, но не могу так поступить с Платоном. Он пока поживет с Юлей.
Юля была крёстной Платона и моей троюродной сестрой.
— Руслан…
— Заткнись! — я снова ударил кулаком по столу. — Забирай свои тряпки и выметайся из дома. А ты, — я посмотрел на Булата, — лучше убирайся из этого города. Я не позволю твоему бизнесу здесь развиваться.
Булат ничего не ответил. Только еще раз оттер с носа кровь и ушел.
— Руслан, пожалуйста! — почти рыдая, взвывала Вера.
Я вышел из кухни и направился в спальню, чтобы одеться. Находиться в этих четырех стенах было просто невыносимо.
— Руслан, я виновата. Я знаю!
— Это его был ребенок, да? — я резко развернулся к Вере и впился пятерней в ее щёки. — Поэтому ты это сделала, да? Отвечай!
Вера лишь замычала.
— Вот именно поэтому я и не хочу больше быть с тобой. Ты холодная и расчётливая дрянь. Не пожалела даже собственного ребенка. Но знаешь, что самое ужасное? Я себя ненавижу, понимаешь? Ненавижу за то, что был слепым и глухим идиотом. Из всех женщин я выбрал именно тебя.
Я отпустил Веру и вошел в спальню. Достав из шкафа первую попавшуюся рубашку, принялся одеваться.
— Прости меня. Прости-прости-прости, — залепетала Вера. — Да, я дура.
— Меня это уже не интересует. Я устал.
— Руслааан!
Вера бросилась ко мне и вцепилась мне в руку. Я с силой высвободился и услышал треск рвущейся ткани на рубашке. Плевать.
— Когда я вернусь, тебя здесь быть не должно, — холодно заявил я и провел языком по вспухшей после удара нижней губе. — Ты меня знаешь, Вера. Я долго терплю, но, когда принимаю решение, оно уже окончательное. Всему есть предел.
Я закрыл дверцу шкафа и направился к выходу.
— Я была у тебя там, в твоей другой квартире! — бросила мне в спину Вера. — Уверена, она уже забрала свои вещички и ушла.
— Что ты сделала? — я медленно обернулся.
— Ничего. Просто поговорила с ней. Она не будет с тобой, Руслан. Не будет, — Вера как одержимая отрицательно замотала головой. — А я буду. Всегда.
— Нет. С меня хватит.
Я быстро сбежал по ступенькам крыльца и сел в машину. Все эмоции и чувства вдруг исчезли. Ватная тишина салона больно ударила по ушам. Я прислушался к ней и понял, что ни о чем не жалею. Всё действительно закончилось. Я словно бы освободился от морока, что носило имя «Вера».
Глава 34. Лия.
— А как же ваш сын? — тихо спросила я.
Мы переместились в спальню. На прикроватной тумбочке остался маленький кружок от чашки, которую я держала у себя в руках. Она почти остыла, но я всё еще улавливала слабый аромат фруктового чая.
Руслан, откинувшись на спинку кровати, вытянул ноги и смотрел куда-то сквозь полутемное пространство комнаты. Я хотела включить свет, но Руслан попросил этого не делать.
— Пока поживет с Юлей. Она его просто обожает. Платон давно к ней в гости не приезжал. У Юли тоже сын растёт. Так что… Так что Платону там скучно не будет. А потом я что-нибудь придумаю, — Руслан прикрыл глаза и медленно помассировал пальцами веки.
Поставив чашку обратно на тумбочку, я придвинулась к нему и опустила голову на плечо. Еще час назад я была настроена на то, чтобы уйти. Забрать все свои вещи и уйти в ночь. Но теперь поняла, что мое место именно рядом с Русланом. Это был мой осознанный выбор.
— А ты? — вдруг спросил он и обнял меня одной рукой.
— Что я?
— Что случилось у тебя в семье? Почему дочь успешного бизнесмена пытается выжить в чужом городе?
— Успешного бизнесмена? — я привстала на локте и удивленно посмотрела на Руслана. — Откуда ты знаешь?
— Во-первых, по тебе видно, что ты родилась в обеспеченной семье. Во-вторых, я навёл кое-какие справки. Ты меня не обессудь, но я должен был понять, кто ты. Нечасто я встречаю таких девушек, как ты, Лия. Впрочем, много усилий прикладывать не пришлось. О Войтовиче Альберте я слышал.
Я снова опустила голову на плечо Руслана. Пыталась понять, что я чувствую по этому поводу, но никаких особенных эмоций так и не нашла в себе. Разве что, стало легче, будто бы я избавилась от весомой части груза. Я никогда никому ничего не рассказывала о своей семье.
— Нечего рассказывать, — ответила я, рассматривая пальцы Руслан.
Одна его рука та, на которой были сильней всего разодраны и мною же обработаны костяшки, лежала у него на животе.
— Но если честно… В общем у меня очень строгие и требовательные родители. Вся моя жизнь подчинялась их порядкам. Кружки, дополнительные занятия, школа, соревнования. У меня никогда не было свободного времени. Вообще я считала, что это нормально. Но потом, когда начала взрослеть и понимать, что у моих сверстников жизнь устроена немного иначе, возникли первые сомнения и вопросы. Ты не подумай, я очень люблю своих родителей. И я всегда буду им благодарна за то, что они вложили в меня и свою любовь, и время, и деньги.
Сев в кровати, я скрестила ноги по-турецки и спрятала ладони в изгибах коленей.
— Мама и папа точно знали, кем я должна стать. Я у них единственный поздний и долгожданный ребенок. Они окутали меня заботой. Завернули в нее как в большое плотное пуховое одеяло в удушливую летнюю ночь. Ну знаешь такую, когда даже полупрозрачные занавески на открытых окнах не шелохнутся, а в оконную раму бьется муха и назойливо жужжит. И из-за
