Я понимаю, что это значит…
Шансов помочь ей у меня практически нет.
Но я решаю попробовать. Всё равно ведь хуже не будет. Правда?
— Пэтти, послушай меня. Я могу попробовать тебе помочь. Шанс спасти твою ногу небольшой, но он есть. Но для этого мне нужно твоё согласие.
Девушка продолжает лежать без движения.
— У тебя есть кто-то ради кого ты хотела бы жить? — пытаюсь вызвать у неё чувства пусть не к себе, но к кому-то близкому или родному.
— У неё из родни только бабушка.
Глубоко вздыхаю, слыша тихий голос женщины рядом.
— Пэтти, ты её хоть немного любишь?
Тишина.
— Может поборешься, ради неё.
Сначала я слышу всхлип. Он настолько тихий что сначала даже кажется, будто мне это почудилось, но он повторяется.
— Я ничего тебе не обещаю, но на твоём месте воспользовалась бы любой возможностью стать здоровой.
И её срывает…
Пэтти зарывается лицом в подушку и начинает рыдать.
Незаметно выдыхаю. Слёзы это первый шаг на пути к исцелению.
Снова сажусь на край её кровати и поглаживая девушку по спине начинаю говорить.
— Я сегодня приготовлю специальный отвар, а завтра принесу его сюда и ты должна будешь его принимать на протяжении всего дня. Я скажу в каком количестве. Так же я сделаю тебе на ногу компресс из трав. Но перед этим ты должна поесть. Я не знаю, как может повлиять отвар на твой голодный желудок. Может открыться рвота и тогда всё окажется зря.
А вот тут я намеренно обманываю. Во благо.
Отвар, который я собираюсь приготовить абсолютно безвреден и легко усваивается в любом состоянии, но как по-другому заставить Пэтти поесть я не знаю.
Она перестаёт плакать. Поворачивается ко мне и шмыгая носом затравленно смотрит.
Молоденькая совсем.
Ей, наверное, и шестнадцати лет нету.
— Обещаете, что попытаетесь спасти мою ногу? — тоненьким голоском задаёт вопрос.
— Обещаю. Можешь поверить мне на слово. Только сначала обед. — киваю головой на тарелку с супом, который скорее всего уже остыл, но лучше уж так чем вообще ничего.
Пэтти неуклюже передвигается ближе к тумбе, дрожащей рукой берёт ложку, зачерпывает ею суп, после чего отправляет его в рот.
Мы вместе с её соседкой замираем, боясь пошевелиться, лишь бы только не спугнуть девчушку, которая ещё дважды повторяет свои действия и положив ложку на тумбу, снова отсаживается подальше.
— Больше не могу.
— Ладно, ты молодец.
Понимаю, что заставлять её съесть ещё бессмысленная затея, поэтому довольствуюсь малым, про себя думая, что это уже большая победа.
— Меня зовут Рада. — запоздало представляюсь я. — Я сейчас уйду делать свою работу, но я вернусь к тебе завтра утром. Но сейчас тоже с тебя возьму обещание, что ужин ты съешь. И не три ложки.
В ожидании смотрю на неё.
— Ладно. — с небольшой запинкой отвечает она.
— Всё будет хорошо. — напоследок говорю я, хоть сама не до конца в это верю.
Возможно с моей стороны неправильно вселять в эту девушку надежду, но и молча смотреть на то, как она угасает я тоже не могу.
Бросаю взгляд на женщину так и сидящую напротив, которая смотрит на меня широко открытыми глазами, и иду на выход.
До конца своего рабочего дня думаю о Пэтти.
Снова и снова мысленно повторяю состав необходимых для отвара трав.
Приблизительно полгода назад, в моей прошлой жизни, соседский мальчик поранил руку. Рана быстро начала гноится, и его родители обратились ко мне за помощью. Я отпаивала мальчика таким же отваром, и его рука довольно быстро зажила.
Но я тут же думаю о том, что возможная ампутация и гнойная рана не одно и то же.
Вечером ухожу чуть раньше обычного, потому что хочу зайти на местный рынок чтобы поискать нужные мне травы.
Сначала долго хожу между рядами, высматривая нужные мне составляющие будущего отвара и лишь когда определяюсь с выбором вспоминаю что у меня нечем оплатить покупки.
От отчаяния хочется плакать.
— Могу вам чем-то помочь? — спрашивает у меня один из продавцов.
— Да, мне нужны вот эти травы, но у меня с собой нет денег.
— Вы же невеста нашего лидера, Арона Канта? Я прав?
С удивлением смотрю на него.
— Да.
— Тогда для вас тут всё бесплатно.
Чувствую одновременно и неловкость, и радость от того, что я всё же сделаю то, что пообещала Пэтти.
— Спасибо вам. Я попрошу Арона, чтобы вам передали деньги за мои покупки.
— Не вздумайте. Ничего не нужно.
Молча указываю ему на нужные мне травы. Мужчина тут же собирает всё в большой бумажный пакет и передаёт его мне.
— Господину Канту моё почтение.
— Благодарю вас.
Домой возвращаюсь довольно поздно.
Переодеваюсь в домашнюю одежду и спускаюсь в кухню. Пока иду про себя молюсь чтобы там никого не было. И кто-то свыше услышал меня, потому что в кухне даже свет не горит.
Беру большую кастрюлю, наливаю в неё воду и ставлю на огонь. После того как вода закипела бросаю в неё в определённой последовательности травы. Постоянно помешиваю.
Через час после сильного кипения убавляю огонь и накрываю кастрюлю крышкой.
— Фу, что за вонь. — раздаётся за спиной раздражённый голос Торин.
Оборачиваюсь и смотрю на неё.
Стоит отметить, что она всё время стремится выглядеть хорошо. Даже сейчас, когда уже почти ночь на ней красивое платье, явно не домашнее. Волосы уложены в замысловатую прическу.
Это она так Арона стремится впечатлить?
Эти мысли неприятно отзываются во мне.
— Пока тебя тут не было не воняло. — отвечаю я.
Знаю, что с моей стороны глупо реагировать на неё, но сдержаться от колкости я не в силах.
Торин не скрываясь демонстрирует мне свою ненависть.
— Твои попытки казаться остроумной смешны.
Почему мне всё время хочется оттаскать её за волосы?
— Как и твои: пытаться соблазнить моего мужчину. — слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю их остановить.
От своей импульсивности хочется застонать в голос.
Торин сначала удивлённо вскидывает брови, затем растягивает губы в победной улыбке.
— Это хорошо, что ты в курсе. Не придётся играть перед тобой роль примерной девочки.
— Ну да, твоего таланта хватит только на одного зрителя.
— Всё правильно. Хорошей я должна быть только для Арона.
Мысленно уговариваю себя не поддаваться на провокации.
— Выйди отсюда. — ещё минута и она может о многом пожалеть.
— Не командуй. Прошу заметить, что это такой же и мой дом. Не веришь, спроси у Арона.
— Пошла вон. — не повышая голоса говорю я.
Она улавливает исходящую от меня угрозу моментально, поэтому хоть и нехотя, но всё же уходит.
