Доводы этих авторов представляются справедливыми и основанными на законе. Вместе с тем следует учитывать и реальность. В действительности целый ряд институтов и норм уголовного права и процесса не могли бы функционировать, если буквально толковать и применять конституционный принцип презумпции невиновности.
Вот простейший пример. УК РФ впервые включил в свой текст положения о допустимости причинения при задержании вреда "лицу, совершившему преступление" (ст. 38). Задержание указанного лица, осуществленное при определенных условиях, отнесено законодателем к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. При этом правом задержания наделены не только сотрудники правоохранительных органов, но и все граждане, причем не только в момент, но и непосредственно после совершения преступления. Однако признать кого-либо "лицом, совершившим преступление", согласно Конституции РФ, может только суд. Такое право не предоставлено ни гражданам, ни оперативным службам, ни следователям. Поэтому строгое следование принципу презумпции невиновности должно было бы блокировать действие данного института. Тогда, когда "лицом, совершившим преступление", признает суд, реализовать право на задержание, предусмотренное в ст. 38, практически невозможно, за исключением случаев, когда виновный после вынесения приговора совершит побег.
Если говорить о процессе расследования уголовного дела, то презумпция невиновности опровергается до вынесения окончательного обвинительного приговора судом, по меньшей мере, три раза. Так, она опровергается следователем, который предъявляет обвинение, затем прокурором, утверждающим обвинительное заключение, а потом судьей, выносящим постановление о назначении судебного заседания. На каждом из этих этапов дело может и, более того, должно быть прекращено, если обнаружится, например, что отсутствует событие преступления или отсутствует в деянии состав преступления (ст. 5 УПК). Последний, как известно, включает и вину.
Согласно ст. 143 УПК привлечение в качестве обвиняемого возможно только при наличии "достаточных доказательств", дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления. В соответствии со ст. 214 УПК прокурор, которому передано дело с обвинительным заключением, должен рассмотреть дело в пятидневный срок и принять одно из предусмотренных в УПК решений. Он может, в частности, "признав, что имеются основания для направления дел в суд, утвердить своей резолюцией обвинительное заключение". Если же прокурор обнаруживает основания для прекращения уголовного дела (отсутствие события преступления, отсутствие состава преступления и т.д.), он должен дело прекратить. Таким образом, прокурор вынужден решать вопросы о виновности или невиновности лица, привлеченного к уголовной ответственности.
Правом прекращения дела по нереабилитирующим или реабилитирующим основаниям наделен и судья согласно ст. 221 УПК. Он может единолично до судебного разбирательства дела решить, что в действиях обвиняемого отсутствует состав преступления, и прекратить дело, но может и сделать вывод об обратном, включая вопрос о виновности лица, и вынести постановление о назначении судебного заседания.
Таким образом, буквальное следование принципу, установленному в Конституции, сделало бы невозможным само расследование уголовного дела, предъявление обвинения и т.п. Все эти функции должен был бы выполнять суд.
Некоторое "отступление" от конституционного принципа должно быть, как представляется, компенсировано гарантиями прав обвиняемых при освобождении от уголовной ответственности. На сегодняшний день такие гарантии уже существуют. Как указывалось выше, обвиняемый, считающий себя невиновным, вправе требовать рассмотрения своего дела судом в обычном порядке и добиваться оправдательного приговора. Такие случаи в следственно-судебной практике встречаются. Так, член печально известного "ГКЧП" 1991 г. Варенников, обвиненный в измене Родине, не согласился с решением о своем освобождении по амнистии и был впоследствии оправдан судом.
Еще одна проблема связана с вопросом о том, является ли освобождение от уголовной ответственности правом или обязанностью уполномоченных на принятие такого решения органов.
Так, в ст. 75 УК РФ определено, что лица, впервые совершившие преступление небольшой тяжести, могут быть освобождены от уголовной ответственности, если после совершения преступления они добровольно явились с повинной, способствовали раскрытию преступления, возместили причиненный ущерб или иным образом загладили вред, причиненный в результате преступления. Слова "могут быть" употреблены и при регламентации освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76), в связи с изменением обстановки (ст. 77), в связи с применением к несовершеннолетнему мер воспитательного воздействия (ст. 90).
Вместе с тем в ст. 78 УК, посвященной условиям освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, законодатель в категоричной форме говорит о том, что "лицо освобождается от уголовной ответственности" при обстоятельствах, указанных в данной статье. Такая императивная форма используется и в ряде специальных норм Особенной части, в которых предусмотрено освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Например, согласно примечанию к ст. 198, лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное названной статьей (уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды), "освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб".
На такое расхождение позиций Общей и Особенной частей в вопросе об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием обращают внимание многие российские юристы. При этом нет единого мнения по поводу того, каким все-таки правилом следует руководствоваться: установленным в Общей части или в Особенной.
А.В.Наумов полагает, что при наличии оснований, предусмотренных в ч. 1 ст. 75, правоприменитель в определенных случаях "вправе и не освободить такое лицо от уголовной ответственности". Это возможно, по мнению автора, тогда, когда "послепреступное поведение, относящееся к указанным в законе разновидностям, не свидетельствует о полной реализации целей наказания в связи с освобождением лица от уголовной ответственности. Например, правоприменитель получил вполне убедительные и проверенные свидетельства, отрицательно характеризующие личность совершившего преступление с нравственной стороны"[170]. Что же касается случаев, предусмотренных в Особенной части, освобождение от уголовной ответственности при наличии указанных в соответствующей статье признаков, по мысли А.В.Наумова, является "обязательным для правоприменителя и не зависит от его усмотрения"[171].
Нередко прокуроры не дают своего согласия на прекращение уголовного дела, хотя все требования ч. 1 ст. 75 были соблюдены. Обычно такой отказ происходит тогда, когда обвиняемый был ранее освобожден от уголовной ответственности по какому-либо нереабилитирующему основанию[172] или характеризуется отрицательно.
Другие авторы полагают, что освобождение от уголовной ответственности при соблюдении всех требований, установленных в ч. 1 ст. 75, должно быть обязанностью, а не правом суда (Ю.М.Ткачевский). В противном случае будет утрачена цель института деятельного раскаяния[173]. Более того, освобождение от уголовной ответственности будет во многом зависеть от усмотрения суда.
Доводы и той, и другой стороны заслуживают внимания. Разумеется, учитывать личность необходимо в любом случае. Выше уже говорилось о том, что общим основанием освобождения от уголовной ответственности следует признать утрату лицом общественной опасности. И с этой точки зрения оба мнения не противоречат друг другу. Расхождение обозначается в вопросе о том, можно или нет считать лицо утратившим прежнюю общественную опасность, если выполнены все требования уголовного закона. Авторы данной главы полагают, что об утрате общественной опасности в данном случае говорить можно. Реализуются практически все основные цели наказания, поэтому и становится возможным освобождение от уголовной ответственности.
В связи с анализом институтов освобождения от уголовной ответственности уместно рассмотреть и такую проблему. Если лицо, освобожденное от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, примирением с потерпевшим или изменением обстановки, вновь совершает преступление, возможно ли повторное освобождение его от уголовной ответственности при наличии, разумеется, всех других оснований? Пленум Верховного Суда РФ положительно решил этот вопрос в своем постановлении[174].
