Она остановилась на полуслове, позволяя мне заполнить пробел.
Ее партнер сержант Куигли смотрел в угол.
— Ага, — сказала я, уже свободнее чувствуя себя на привычной территории. — Большая грудь может просто убить позвоночник. Иногда помогает растяжка в позе собаки лицом вверх. Вы занимаетесь йогой?
— Да. Я попробую, — сказала она.
Она закрыла блокнот и сделала вид, что готова уйти.
Обойдя в приемную в последний раз и убедившись, что ничто не ускользнуло от ее внимания, сержант Эспинелл поблагодарила меня за потраченное время и вручила карточку со своими данными. На случай, если Уэйн внезапно свяжется со мной.
Она отошла на несколько шагов от стола и, когда я уже поверила, что избавилась от них окончательно, остановилась, повернулась и нахмурилась, словно пытаясь разгадать некую загадку.
— Мистер Геддес когда-нибудь упоминал о пропаже денег? — спросила она.
ГЛАВА 24
— Денег? — тупо повторила я.
— Да, — сказала сержант Эспинелл. — Денег.
Сержант Куигли, который уже вышел из клиники, теперь вернулся и стоял в коридоре в нескольких футах позади своей напарницы. Его лицо оставалось открытым и скучающим, и я сразу поняла, что эти два актера отлично отработали свои психологические уловки.
Усыпить жертву своим приветливым и дружелюбным отношением, а затем застать врасплох одним убийственным вопросом.
— Что-то не припомню, — пробормотала я.
— Попробуйте вспомнить, что было на прошлой неделе, — посоветовала сержант Эспинелл. — Он спрашивал о каких-либо нарушениях в отчетах?
В этот момент открылась дверь клиники и на пороге появилась Магдалена с масштабной моделью позвоночника со всеми основными нервами и выпадением межпозвоночного диска на уровне L5–S1. Я искала ее вчера, когда не могла донести до пациента идею, как защемление нерва в области поясницы может вызывать боль в голени. Он был уверен, что у него перелом, хотя рентген показывал обратное.
Магдалена одними губами улыбнулась двум детективам и сказала: «Guten Morgen», что она делала, когда не хотела вступать в разговор. Она скрылась в своей процедурной и тут же включила Classic FM достаточно громко, чтобы было слышно через закрытую дверь.
Сержант Эспинелл кивнула на комнату Магдалены:
— Она тоже здесь работает?
— Да.
— Немка?
— Австриячка.
— Вероятно, нам придется вызвать вас на допрос. Позже.
Я сказала, что, конечно, приеду, а затем выжидающе посмотрела на сержанта.
— Так вы вспомнили следующую неделю? — подсказала она.
— Ах, да, — ответила я и подняла глаза к потолку, делая вид, что добросовестно вспоминаю события последних нескольких дней.
В конце концов, я покачала головой и сказала:
— Нет. Мне очень жаль, но не припомню, чтобы Уэйн упоминал о каких-то нарушениях. Он считал бухгалтерию своей личной епархией. Как будто, это давало ему преимущество над всеми нами. Если вы понимаете, о чем я.
— Конечно, — сказала она. — Я понимаю.
У меня появилось ощущение, что интервью окончено, поэтому я пробормотала что-то о подготовке к следующему пациенту и вышла из-за стола.
Сержант Эспинелл внимательно проследила за мной, а затем поблагодарила за уделенное им время.
— Увидимся позже, — сказала она.
Я заставила себя улыбнуться:
— Позже, так позже.
Я прислушалась, когда хлопнут дверцы машины, затем пробежала к себе в процедурную и отодвинула жалюзи. Они сидели в каком-то Форде. Я не очень разбираюсь в моделях, просто это был новый черный седан.
Сержант Эспинелл была за рулем. Она быстро, даже слишком быстро, дала задний ход, развернулась и умчалась со стоянки.
Меня трясло.
Где был Уэйн, когда я проснулась на полу в его доме? Почему он не сказал мне, куда уходит? Было что-то странное во всей этой ситуации.
Мне нужно было подышать свежим воздухом.
Я вышла на парковку и села на скамью. Над головой, набирая высоту, кружил канюк. Я наблюдала, как его атакуют две галки. Они пикировали на хищника и кричали, пока птица не сменила курс подальше от их гнезда.
Дверь клиники за моей спиной открылась.
— Кто это были? — Спросила Магдалена.
— Полиция. Они ищут Уэйна.
— Почему его? У нас что, мало пропавших детей? Пусть лучше ищут их.
— Что, у нас пропали дети? — спросила я.
— Ну, не знаю, — сказала она оборонительно. — Но они же все время пропадают. Где-нибудь.
Я не стала вникать в ее логику. Беседы с Магдаленой часто заканчивались тем, что она уходила, смертельно оскорбленная, словно ей нанесли личную обиду. Я не могла понять, терялась ли часть смысла при ее переходе с родного языка на английский, или таков был ее стиль общения.
Пациенты тоже это чувствовали. Они выходили из ее процедурной растерянные, со стыдом пряча глаза, предполагая, что каким-то образом обидели Магдалену или огорчили ее жалобами на свою физическую боль.
— Уэйн когда-нибудь говорил с вами о счетах, Магдалена?
Она покачала головой:
— Он всегда говорил о своих глупых рыбках.
— А о пропавших деньгах не спрашивал?
Ее глаза расширились.
— Нет, никогда, — сказала она, глядя на меня с выражением «ой, как интересно!»
Я встала.
— Меня тоже, — сказала я рассеянно и направилась в дом.
Пытаясь занять себя и не позволить мыслям выйти из-под контроля, я составила счет и отправила его в офис Скотта. На этот раз я «провела» для него курс подъмно-погрузочно-разгрузочных работ.
Я выставила фирме Скотта счет на 1500 фунтов стерлингов и отправила его по электронной почте, в надежде, что так его оплатят быстрее. Бумажная копия по почте дойдет только дня
