6. Почти 120 кг бензина. Пока есть в бочках, но пусть еще будет.
7. Патроны для ППШ. А что делать?
8. Краску по металлу в шести канистрах. Накопилось что покрасить.
9. Армированную пленку. Парники, курятник и прочее.
На завтра точного плана заказа еще нет, вечером решу.
Теперь о полевых итогах. Вернее, водных. Еще точнее: водно-полевых.
Вспомнилось легко…
…Сразу после известной на весь залив Цусимы Маурер поставил на месте затопления последней во вражьем строю надувной лодки буек. Просветил дно гидролокатором — и поставил достаточно точно. Начали мы разбираться со случившимся и с итогами боестолкновения.
По поводу свежеубиенных братков я не парился. Я никогда этим не парюсь — чай, не звери в лесу, чего их беречь. Могли остановиться и поговорить… Теперь уже ясно — не могли, они себя считали хозяевами низовий, да и еще были причины: локалка, например. Захотели повоевать — получили. А вот то, что и мы от них чуть не получили, реально напрягало. Непривычно как-то, в лесу я себя чувствую гораздо уверенней, чем на воде. Там бы Федя, оттянувшись на четыреста для сохранения приемлемой точности, делал с ними что хотел.
Раскуривая трубку, я, перегнувшись через борт, честно поделился нервозностью с Сомовым, дождавшись, когда Данька ловко прижмет уцелевший «Зодиак» к мотоботу.
— Ты просто не привык еще на перехват ходить, — успокоил меня Гоблин, глядя снизу вверх. — Всегда так, брателло… Нормальный человек, который не прочь быть в твоем отношении хотя бы нейтральным, остановится и нормально познакомится. Остальные — вот так… Лучше близко не подходить, если чуйка за пояс держит, тут мы все правильно сделали. Коли по-худому идут, то нервишки у них не выдержат. Главное, чтобы дистанция в этот момент была.
Да какая там чуйка… После подробных рассказов ростовчан о том, как к ним наведывались разведчики-эмиссары, на ломаном английском нехорошо обещая пятнашкам в будущем реальные проблемы, если те не покорятся, вероятность появления со стороны Амазонки именно таких хлопцев перевешивала все другие — как кирпич тетрадку.
— Ну че, командир, прыгайте в лодку, поедем итоги смотреть.
«Клевер» на якоре еле качался на слабой волне возле буя, продолжая контролировать акваторию. Мауреру я с ходу и горячо вставил за самовольное оставление береговой зоны форта без охраны. А если бы из «нашего» рукава реки выскочила скоростная лодчонка и дернула к бухте? Вдруг это был отвлекающий маневр?
Я понимал, что Ули не мог поступить иначе. Шкипер же понимал, что я не могу не высказать претензий. Все всё понимают, елки… как просто жить!
Закинув лопаты, мы погрузились и быстро долетели по почти притихшей, словно испуганной, воде к тому месту, где Мишка останавливал убегающую лодку.
— Зачем они вообще стали уходить вперед? — спросила меня Zicke.
— Да потому что нас растягивали вдоль берега. Удобней бить.
— Сразу понял?
— Нет. Данька! Давай за Кастетом — и пулей сюда!
Люди нужны: дел будет много. Представляю, как Костя там сейчас подпрыгивает: самая война, а у берега ни единого плавсредства. «Королева» не в счет — она пока лишь экспонат, не больше.
Лодка гоблиновского «крестничка» затонула буквально возле берега. Я зашел в воду, зацепил тросовый леер рукой — и мы совместно и без особого труда вытянули легкую китайскую надувнуху на сушу. Побита крепко. И так-то латаная-перелатанная «китайка», я бы на такой своих людей не выпустил, да еще новые дыры… Брать, нет? Возьмем, на лоскуты пригодится. Двухтактник «TOHATSU 18» с удлиненной ногой, такой же, как на алюминиевой лодке, — наверное, на всех трех судах стояли одинаковые двигатели. Думаю, в час он жрет не больше шести с половиной литров. Ни единой дырки, целехонький! Что ж, поработаешь еще, тебя «Королева» ждет. В самой лодке не было ничего ценного — остатки снаряжения где-то в воде, если их уже не унесло на глубину.
На песчаном берегу, ближе к обрезу травы, лежал труп европейца средних лет. Подошли, посмотрели. Невысокий, чуть полноватый. Я поднял и взглянул на кисти рук — признаков частого использования лопаты или пилы не обнаружено, очень плохо.
— Чего интересного на теле?
— «Моторола» старенькая… Мокрая. Пусть Юра смотрит. Фонарь взял, ножик. Личные вещи, обыденка всякая. Небогатый пацанчик.
— А второй?
— Потоп боец, — сожалеюще вздохнул Сомов, — раньше с борта свалился. Его Сухов хлопнул.
Первый раз на моей памяти сталкер назвал пацана по фамилии. Все, приняли.
— У того какой-то гладкий ствол был, нет смысла… — продолжил мысль Михаил. — По ходу, «нарезняка» они всего три штуки имели, два винта и «штурмовуха» на катере.
— Согласен. У этого что конкретно?
— Болтовая лялечка «Sauer Standart 202» под патрон «.308 Win». Без оптики. Кастет студнем заколышется: самая охотничья вещь.
— С патронами как?
— Только то, что на мужчине было, восемнадцать штук, они у меня… Да вон она, пустая, к дереву прислонил пока, на ветерок.
Ага, вижу. Я посмотрел в залив. «Зодиак» уже долетел до середины. Ленни поднялась на террасу, зашла поглубже, осматривается.
— Ну пошли дальше. Про допрос потом расскажешь. Дальнего осматривал?
— Когда? Катер поймали, на берег вытянули — и сразу к вам понеслись.
С террасы на берег мягко спрыгнула моя сильфида.
— Чуваки, там сплошной камень под травой, не годится!
Пш-шш…
— Тео, тут у меня Санджа нырнуть хочет, ты как? По эхолоту двенадцать метров. Я его веревкой обвяжу. Как понял? Давай решай.
Не сомневаюсь, что «Клевер» стоит по месту. Сонар там мощный, современный. А даже битый движок на транце удержит на месте драные остатки лодки, так что на экране будет виден характерный «дракончик». Сашка ныряет и плавает, словно главный герой из фильма «Водный мир», порой хочется проверить его на наличие жабр. Все бадхи такие, водные люди.
Но мне было страшно.
— Что на эхолоте, капитан?
— Да чисто кругом! Ни кильки.
Я представил, как Ули в тот момент машинально ковырял ногтем экран. Он зачем-то всегда так делает, словно пытается вытащить рыбку прямо к пульту управления судном.
Пш-шш…
— За Цусимой следите, вдруг подмога прикатит, — озабоченно приказал я. — Хорошо, только бомбу кинь.
— А лучше две?! — радостно догадался шкипер. — Сейчас рванем!
На такой красочный случай у Маурера имеется запас бомбочек «арсенального» производства — «глушилки». И все равно страшно.
— Двинули.
Идут последние дни позднего южного бабьего лета, индейского лета, лета Святого Мартина и лета цыганского. Природа уже не просто грозит нам в тишине пальчиком, она ведет последний отсчет. И даже эта напряженность прекрасна. Удивителен этот мир, он всегда красив. Он незагажен, вероятность наткнуться в кустах на пустой пластиковый пакет равна нулю. Здесь идеально чистое небо и воздух. Любое время года прекрасно своей красотой, а редкие поселения планеты еще не могут испортить пейзажи.
Наверное, именно по этой причине трупы на такой природе смотрятся особо чудовищно. Ясно, что на старой земле их больше на порядки, но там сам трупный запах городов и заводов растворяет весь этот ужас, делает его незначительным в реале и привычным в телевизоре.
«Зодиак» со сталкером был уже совсем близко. Так, Даньке на такое месиво смотреть пока не стоит, пусть привыкает постепенно, хватит с парня на сегодня.
Пш-шш…
— «Кастет» — «Тунгусу».
— В канале, командир.
— Сразу после высадки Данилу отправляй к «Клеверу», пусть подстрахует ныряльщика.
— Сделаем.
Сперва мы подошли к катеру, с разгона выскочившему на берег. Синяя краска облезла. Точнее, не облезла, она обшоркана на бортах о ветки, на нем где-то часто и много ходили в зарослях, например по малой речке. С виду практически новый. На бортах красовалась некогда яркая надпись «Crestliner»,[7] а на внутреннем шильдике — Fish Hawk 1600.[8]
