Григорий разделяет имена Божии на три категории: те, которые относятся к Его сущности, те, которые указывают на Его власть над миром, и, наконец, те, что относятся к Его" "домостроительству" ", т. е. каким‑либо действиям во благо человеку. К первой категории относятся имена ho on (Сущий), theos (Бог) и kyrios (Господь). Имя theos, по замечанию Григория,"искусные в этимологии производят от глаголов theein (бежать) и ethein (жечь) [778] по причине постоянного движения и силе истреблять недобрые расположения" ". Это имя" "относительное, а не абсолютное" ", так же как и имя kyrios. Что же касается имени ho on, то оно не принадлежит никому, кроме Бога, и самым прямым образом указывает на Его сущность, а потому и является наиболее подходящим Богу. [779] Григорий называет Бога" "Первой Сущностью" "; [780] впрочем, — говорит он, — кому‑то может показаться более достойным Бога" "поставить Его и выше понятия сущности (ousia) или в Нем заключить все бытие (to einai), ибо в Нем — источник бытия всего остального" ".[781]
Ко второй категории относятся имена Вседержитель, Царь славы, Царь веков, Царь сил, Царь возлюбленного, Царь царствующих, Господь Сафаоф (Господь воинств), Господь сил, Господь господствующих. [782] Наконец, к третьей категории относятся имена Бога спасения, Бога отмщения, Бога мира, Бога правды, Бога Авраама, Исаака и Иакова [783] и другие имена, связанные с действиями Бога в истории израильского народа. К этой же категории относятся имена Божии" "после воплощения" ", т. е. собственно имена Христа. [784] Преимущественно перед другими именами Бог называется Миром и Любовью, [785] причем Сам Бог более всего радуется, когда Его называют Любовью.[786]
Каждое из имен Божиих характеризует то или иное свойство Бога. Однако эти имена настолько относительны и неполны, что ни каждое из них в отдельности, ни все они в совокупности не дают возможности представить, что есть Бог в Своей сущности. Если собрать все имена Божии и все образы, с которыми Бог связан в Писании, и слепить их в одно целое, получится некая искусственная умозрительная конструкция — скорее идол, чем Бог. Имена Бога, заимствованные из видимой вселенной, созерцание действий Божиих в мире, наблюдение за премудрым устройством тварей — все это может привести человека к поклонению Творцу мира. Но случалось и так, что человек обожествлял что‑либо из видимого и поклонялся твари вместо Творца. Так из ошибочного богословия рождалось идолопоклонство:
Дух, Огонь, Свет, Любовь, Мудрость, Ум, Слово [787] и тому подобное — не наименования ли Первой Природы? Итак, что же? Представишь ли дух без движения и разлияния, или огонь вне материи, движения вверх, свойственного ему цвета и формы? Или свет не смешанный с воздухом, отдельный от того, что порождает свет и светит? А ум каким представишь? Не пребывающим ли в чем‑либо другом? А мысли — не движения ли, или находящиеся в покое, или проявляющие себя вовне? А слово представишь ли какое‑либо, кроме безмолвствующего в нас или изливаемого, не решаюсь сказать — исчезающего? А мудрость, по твоим представлением, что есть, кроме навыка рассуждать о божественном и человеческом? Праведность же и любовь — не похвальные ли расположения, противоборствующие одно несправедливости, другое ненависти?.. [788] Или надо, отступив от этих образов, видеть на основании их Божество в Самом Себе, насколько возможно, собрав из этих изображений некое частичное представление (meriken tina phantasian)? Итак, что же это за изобретение, которое собрано из образов, но не тождественно им? Или как все их и каждый в отдельности совершенным образом заключит Тот, Кто един по Своей природе, Кто несложен и несравним ни с чем?.. Так всякая разумная природа стремится к Богу и Первой Причине, однако не может постичь Ее… Утомленная влечением, она как бы выбивается из сил и, не перенеся мучений, пускается в новое плавание, чтобы или, по дурному расчету, обратить взор на видимое и сделать что‑либо богом.., или из красоты видимого и порядка познать Бога, употребив зрение путеводителем к тому, что превыше зрения, но при этом не потерять Бога из‑за великолепия видимого.[789]
Всякое упрощенное, частичное, односторонне катафатическое представление о Боге сродни идолопоклонству: оно облекает Бога в категории человеческой мысли. Те антропоморфические представления о Боге, которые содержатся в Священном Писании, должны пониматься как иносказание: сквозь" "букву" "Писания следует проникать в его" "внутреннее содержание" ". [790] Есть вещи, которые названы в Писании, однако не существуют в действительности: именно к этой категории относятся библейские антропоморфизмы. В Писании о Боге говорится, что Он спит, пробуждается, гневается, ходит и престолом имеет херувимов. [791] Но с каких это пор Бог стал страстным? Откуда слышно, чтобы у Него было тело?"Здесь представлено то, чего в действительности не существует. Ибо мы наименовали Божественное именами, взятыми из нашей реальности" ". Если Бог по каким‑то Ему известным причинам не проявляет видимых знаков заботы о нас, нам кажется, что Он спит; если вдруг оказывает благодеяние — пробуждается. Он наказывает, а мы думаем, что гневается; Он действует то здесь, то там, а нам кажется — ходит. Бог быстро движется — мы называем это полетом; [792] Он взирает на нас — называем" "лицом" "; [793] Он дает нам что‑либо — именуем" "рукой" "; [794]"так и всякая другая сила и другое действие Божии изображаются у нас чем‑либо телесным" ".[795]
Вновь и вновь Григорий возвращается к мысли о непостижимости, неопределимости и неименуемости Бога, о том, что никакое имя или понятие не соответствует Его величию. Вопреки Евномию, который считал, что сущность Бога заключается в Его" "нерожденности" ", [796] Григорий указывает на то, что ни" "нерожденность" ", ни" "безначальность" ", ни" "бессмертие" "не исчерпывают сущности Божией. [797] Ни" "непостижимость" ", на который настаивали православные вопреки Евномию, ни простота, ни вечность, ни другие свойства, приписываемые Богу, не исчерпывают Того, Кто вне категорий времени, места, слова, разума, постижения. Мы вообще можем говорить при помощи слов только о том, что" "вокруг Бога" ", но не о Нем Самом:
Бог всегда был, есть и будет; вернее, всегда" "есть" ". Ибо термины" "был" "и" "будет" "взяты из наших временных делений и из преходящей природы, а Сущий всегда есть, и так Он Сам Себя называет, беседуя с Моисеем на горе. Ибо Он обладает всецелым бытием и объединяет его в себе, не имеющее ни начала, ни конца. Как некий океан сущности, [798] беспредельный и неограниченный, превосходящий всякую идею времени и природы, одним умом Он может быть очерчен — и то весьма неясно и неполно, и не Он сам, но то, что вокруг Него, — когда собирают воедино те или другие представления о Нем в один какой‑то облик истины, убегающий прежде, чем будет уловлен, и ускользающий прежде, чем будет представлен… Итак, Божество беспредельно и неудобосозерцаемо, и это только в Нем совершенно постижимо — Его беспредельность, хотя кто‑то считает свойством простой Природы быть или всецело непостижимой, или совершенно постижимой.[799]
Рассматривая" "беспредельное" "в отношении к началу и концу, — продолжает Григорий, — разум или устремляется в" "высшую бездну" "и, не находя, на чем остановиться, называет беспредельное" "безначальным" ", или устремляется в" "нижнюю бездну" "и называет его" "бессмертным" "и" "нетленным" "; соединив то и другое воедино, называет его" "вечным" ".[800]
Учение о непостижимости и неименуемости Бога содержится не только в полемических трактатах Григория, но и в его мистической поэзии. В своих стихотворных молитвах Григорий обращается к Богу как носителю всех имен и вместе с тем Тому, Кто превыше всякого имени, Тому, Которого весь мир прославляет словом и молчанием:
О Ты, Который по ту сторону всего (o panton epekeina)! Ибо что иное можно пропеть о Тебе?
Как слово воспоет Тебя? Ибо Ты невыразим никаким словом!
Как ум воззрит на Тебя? Ибо Ты непостижим никаким умом!
Ты один неизреченен, ибо Ты родил все изрекаемое.
Ты один непознаваем, ибо Ты родил все познаваемое.
Тебя провозглашает все говорящее и неговорящее.
Тебя чтит все разумное и неразумное.
Общие для всех желания, общие болезнования всех
Устремлены к Тебе! Тебе все молится. Тебе все,
Понимающее Твое повеление, воссылает безмолвный гимн.
Тобою единым все пребывает. К Тебе все в совокупности стремится.
Ты предел всего, Ты и Един, и Все, и Никто,
