Обрадовавшись, что все сложилось наилучшим образом, я отправился за совком, веником и тряпкой: не в моих правилах заставлять кого-то убирать осколки разбитого мною кирпича, да и секретность надо сохранять.
* * *
На следующее утро в университете меня ждал сюрприз, и не один.
Началось все с благообразного седого джентльмена в костюме-тройке с каким-то гербом справа на груди, который поджидал меня прямо у парковки. Стоило выйти из машины, как он шагнул мне навстречу, держа в руке конверт, и почтительно поклонился.
— Здравствуйте, сэр Рэмм-Сабуров, — сказал он.
— Добрый день. Кто вы и чем могу служить?
— Я — верный слуга Дома Кейнов. Извольте принять сие приглашение на званый ужин, который состоится в их усадьбе завтра в шесть вечера.
Ну началось. Запись, к счастью, у меня есть, и копию я отдал господину Уэйну с инструкцией опубликовать, случись со мной что-то плохое.
Я повертел в руках конверт, украшенный золотым тиснением.
— Простите, а Альберт Кейн — это четвертый или пятый?
— Альберт Кейн Четвертый — глава Дома Кейн.
— Вот даже как… Уж я надеюсь, что его сиятельство… или светлость?
— Его сиятельство граф Кейн Четвертый, — подсказал тот.
— Я надеюсь, что его сиятельство поймет правильно, но у меня очень напряженный график, кроме того, плебейской единичке вроде меня будет немного не по себе в компании столь высоких персон. Так что я очень признателен за огромную честь — но по указанным причинам вынужден отказаться.
Мой собеседник немного замялся, затем ответил:
— Собственно, дело ведь не только в ужине. У его сиятельства имеется тема для очень важной беседы, и…
Я его прервал, постаравшись сделать это вежливо, все же он — просто слуга, то есть ни при чем.
— Вот это уже совсем другой разговор, с него и стоило начинать. Как вы сами только что абсолютно верно заметили, у его светлости ко мне есть дело. Подчеркиваю, у него ко мне, а не у меня к нему. Не имея ровным счетом ничего против совершенно незнакомого мне человека и ни на грамм не желая проявить неуважение, я все же замечу, что не являюсь его слугой или членом его Дома и не обязан являться пред его светлые очи всякий раз, как у него ко мне появится тема для беседы. Надеюсь, я все это сказал достаточно корректно и вежливо?
— Мм… Да-да, вполне.
— В таком случае всего вам и его светлости доброго, а я на занятия побежал… А, и совсем забыл сказать: с веселого видео, которое и породило тему для беседы, копии сняты, разосланы и в случае чего окажутся в сети. Ну это если его сиятельности захочется знать.
Действительно, что он о себе вообразил, этот Четвертый?! Если он намерен принести извинения за поведение своего внука — так извиняющаяся сторона приходит к тому, перед кем извиняются, не наоборот. Хотя дело, как мне кажется, совсем-совсем не в извинениях, просто кое-кому сильно не понравилось, что его родовая техника не такая уж и надежная.
Вторым сюрпризом стало то, что в вестибюле меня снова ждали, и на сей раз это была Гордана. Прямо утро встреч какое-то.
— Привет.
— Доброго дня, чем могу служить?
— В общем, это… Я хочу извиниться за свое поведение. Я так обычно не поступаю, сама не знаю, что на меня нашло.
— Зато я знаю.
— Что ты имеешь в виду?
— Позволь я попытаюсь угадать, что на тебя нашло. Ты избалованная девочка из богатой и знатной семьи, да еще и с сильным Даром. Тебе все, что у тебя есть, досталось легко или вообще за просто так — благосостояние, положение в обществе, хорошие внешние, умственные и физические данные. Если ты и приложила к чему-то большой труд, то разве что к магии, других серьезных заслуг в жизни у тебя нет. Ты находишься на вершине социальной лестницы, не приложив к этому никаких усилий и стараний, и воспринимаешь это как абсолютно естественное положение вещей. И как итог — ты не привыкла слышать отказов, особенно от тех, на кого смотришь свысока. А тут какая-то единичка посмела сказать тебе кощунственное слово «нет». Вот это и вывело тебя из себя. Я прав?
Гордана несколько секунд помолчала, обдумывая услышанное.
— Должно быть, ты навел обо мне справки через службу безопасности своего Дома, слишком уж точно ты гадаешь, — сказала она.
Я покачал головой.
— Я не наводил о тебе никаких справок, просто мне слишком хорошо знаком твой тип людей, вот и весь секрет. Я просчитал тебя еще во время нашей первой встречи. По-моему, тебе пора вырасти и перестать по-детски брать оппонентов на слабо. В мире взрослых это не работает, кроме тех случаев, когда твой оппонент точно знает, что возьмет верх. Как это и вышло с Мэтью.
Горди скорчила мрачную гримасу.
— Ну и что, отыгрался? Доволен?
— И в мыслях не было отыгрываться, просто попытался тебе помочь. Решение всякой проблемы начинается с ее понимания. Чтобы победить, нужно знать своего противника и себя, чтобы иметь шансы пятьдесят на пятьдесят — достаточно знать только себя. Но если твой противник — твои же недостатки, то незнание врага оборачивается незнанием себя самой, и тогда ты обречена вечно получать поражения и неудачи из собственных же рук.
— Ты говоришь как убеленный сединами старец.
Блин, знала бы она, как метко попала…
— Это потому, что я вырос раньше тебя, а ты задержалась в своем радостном детстве. Как бы там ни было, извинения приняты. Доброго тебе утра, и если увидишь Акселя — передай ему, что я покажу, что обещал, после занятий, на заднем дворе.
— Хорошо.
Как я и надеялся, вчерашний инцидент замяли, будто его и не было, но слухи пошли.
Лех косился на меня с любопытством, но не расспрашивал: здешний господь отвалил ему столько врожденного такта, что я начал понимать, отчего вокруг так много бестактных нахалов.
Рита появилась с опозданием на десять минут, извинилась перед лектором и быстренько села на свое место.
Десять секунд спустя мне в спину уперся знакомый пальчик.
— Реджик, а правду говорят, что ты вчера четвертому уровню немножко… показал, почем фунт лиха?
— От двух до пяти ребер у разных рассказчиков, — ухмыльнулся Лех, — это тянет уже не на фунт, а минимум на кило. Только это, Реджи, а ты в курсе, что Мэтт Кейн — из очень-очень влиятельной семьи?
— В курсе, в курсе. И что?
— Он на редкость злопамятный парень, насколько мне известно. Рано или поздно Мэтт станет графом Кейном, да еще и приближенным императора, либо его сына Зигмонта. В общем, ты нажил себе врага.
— Если видеозапись с камер, где будущий граф отхватывает от единички, утечет в сеть — он может приближенным императора и не стать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
