Она замолчала, судорожно сжимая в руках телефон. В тишине квартиры раздался требовательный звонок в дверь, заставивший нас вздрогнуть.
— Ох! Ну, наконец-то! Слава богу, приехали! А то извелась уже вся.
Бабушка резво побежала открывать дверь, а я поплелся за ней.
— Здравствуйте, Любовь Сергеевна, вы меня помните?
На пороге стоял не мой папа.
— Конечно, Алексей Денисович, здравствуйте, — опешила бабушка, удивленно смотря на отца Светланы Алексеевны. — Ой! Что же это я, проходите, пожалуйста.
— Спасибо, — несколько натянуто поблагодарил он и вошел в квартиру, закрывая за собой дверь.
— Любовь Сергеевна, не буду ходить вокруг да около… Света с Ильей попали в автомобильную аварию, когда возвращались из аэропорта. Сегодня…
— Как в аварию?! — бабушка схватилась за сердце, бледнея, а я с нарастающим ужасом вцепился в дверь спальни, слушая Алексея Денисовича.
Папа попал в аварию?! Так же как и мама?! Неужели… и он…
— Успокойтесь. Прошу вас, — ровным, уверенным голосом сказал мужчина, придерживая бабушку за плечи, и быстро мазнув по мне взглядом. — Главное, они живы. Вы меня слышите? Живы, — последнее слово он произнес буквально по слогам, чтобы оно лучше отпечаталось в нашем с ба сознании.
— Живы, — прошептала бабуля, прикрывая глаза дрожащей рукой. — Слава богу… Живы…
Она повторяла это как мантру, ничего и никого больше не слыша. А у меня в памяти всплыли сегодняшние новости. Это они были там, в числе пострадавших, а мы просто выключили, даже недослушав.
— Саша, — окликнула меня Алексей Денисович, пристально рассматривая, и я дернулся. — Принеси-ка бабушке воды.
Кивнул и на негнущихся ногах, как мог, поспешил в кухню. Мысли скакали в голове одна страшнее другой. А что, если он не говорит нам всей правды, боясь испугать? Вдруг Алексей Денисович знает, что у ба слабое сердце? Сможет ли она пережить все это? Ведь мама тоже после аварии была жива еще несколько дней. Ее не стало лишь на пятый день. И меня тоже убеждали, что все будет хорошо. А не было. НЕ БЫЛО!
Как донес воду, я даже не понял. Передав стакан, хотел было уйти, но мне не дали.
— Саша, Любовь Сергеевна, а теперь выдохнули. Света с Ильей живы — это, как я уже сказал, главное. Травмы есть, но все они лечатся. Сейчас вы придете в себя, и я вас отвезу в больницу.
— А что… с ними? — Бабушка сидела бледная, на лбу выступила испарина, взгляд ее впился в отца Светланы Алексеевны так, словно она тоже, как и я, опасалась, что ей чего-то не договаривают.
— Легкое сотрясение. Многочисленные ссадины. Ушибы. У Ильи перелом нескольких ребер и ключицы. У Светы… перелом ноги. Все, — и развел руками, бодро делясь с нами информацией. — Переломы у ребят без осколков, как мне сказали, смещений и прочих осложняющих выздоравливание сложностей. Неприятно, однозначно. Но не смертельно. Я уже у них был. Видел вашего сына. Илья даже шутить изволил. А теперь одевайтесь, я вас отвезу.
— А нас пустят? — робко спросил я.
— Пустят, — улыбнулся мужчина по-доброму. — Ненадолго. Им отдыхать надо. Но чтобы вы не нервничали, вас пустят, я с сестрой договорился, она вас проведет.
— Сестрой? — переспросила ба, уже значительно спокойнее.
— Да. У меня в первой городской больнице родная сестра врачом работает. Она как раз на смену заступила утром, а здесь наших с ветерком подвезли на скорой… Она-то мне, собственно, и позвонила. А Илья попросил к вам заехать, чтобы не по телефону это все говорить.
Больше ни о чем не спрашивали. Быстро оделись и поехали. Как и обещал Алексей Денисович, только мы сняли верхнюю одежду, сдав в гардероб, к нам подошла женщина внешне чем-то немного похожа на тетю Свету и, выдав халаты, попросила следовать за ней.
Я особо не вслушивался в то, что она говорила. Все равно в медицинских терминах ничего не понимал. Я просто очень хотел увидеть отца. Нас попросили только долго не задерживаться, как и до этого отец Светланы Алексеевны.
В палате было несколько человек. И все мужчины. Но папы среди них не оказалось.
— Простите, — начала бабушка неуверенно. — А… где пациент, такой молодой мужчина. Его только сегодня положили к вам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Он вроде как к жене собирался, — ответил один из пациентов.
Поблагодарив, мы прикрыли за собой дверь и переглянулись, отходя к окну. Я как-то даже не задумывался о том, что папа и тетя Света могут лежать в разных местах. А здесь вон как у них все устроено.
Ждать нам пришлось недолго. Папа появился буквально минут через пять, но выходил он из лифта, а не из палаты на этаже. Хмурый. Бледный. С порезами и царапинами на лице.
— Папка! — воскликнул я радостно и побежал к нему навстречу.
— Саша не кричи так. Здесь же больница, а не улица, — строго отругала меня бабушка. Но я был так счастлив видеть отца, что не смог сдержать свой порыв.
— Сашка, — охнул папа, стоило мне налететь на него, как делал это раньше. — Аккуратней. Я сейчас немного не в форме.
— Прости-и-и, я не хотел, — искренне расстроился и замер, не зная, как к нему подступиться.
— Ничего, — потрепав по волосам, он обнял меня здоровой рукой и посмотрел на бабушку. — Мам, вот только не надо стоять с таким лицом, ладно? Все в порядке. Я не умер и почти здоров.
— Тьфу на тебя, — тихо расплакалась она. — Мелешь ерунду. Здоров он, как же. Весь в бинтах… Илюша, как ты?
— Как видишь, почти нормально. Свете досталось больше, — я поднял голову, успев заметить, как сильно сжались его челюсти. — Меня всего лишь перебинтовали, поставили блокаду и, в общем-то, обещали завтра уже отпустить. А вот жена еще останется в больнице.
— Какие-то осложнения? — нахмурившись, спросила бабушка.
Я же так и не мог оторвать взгляд от лица папы, слушая, что и как он скажет о… ней. Он, сдвинув брови, кивнул.
— Закрытый перелом бедра. Провели операцию. Сказали, что все прошло удачно. Со Светой я больше не разговаривал, как нас привезли сюда по скорой. Ее только недавно закончили оперировать, даже в палату не спустили еще.
— Илюша, не расстраивайся, мы, чем сможем, обязательно ей поможем, — бабушка участливо погладила папу по здоровому плечу.
— Мгм, — кивнул он соглашаясь.
— А как у вас это произошло-то все? — не удержался от вопроса я.
— Гололед. Водитель на встречке не справился с управлением и в лобовое. Это произошло перед нами. Ну и как гармошку, несколько машин собрали. Ладно, не будем о грустном. Лучше расскажите, как вы? Что нового?
У нас новостей никаких особо не было. Тихо. Спокойно. Без происшествий.
Постояв еще пару минут с отцом, бабушка утащила меня, сказав, что ему необходим отдых. А то такой стресс, да еще разница в часовых поясах. Но после общения с отцом, я успокоился. Даже улыбнулся, уходя.
Глава 30
Пробуждение в больнице было не самым приятным, так же как и последние воспоминания. Не так я мечтала провести свой медовый месяц. Ох, не так! Но произошедшего уже не исправить. Слава богу, что обошлось без трагичных последствий для нас обоих.
Нельзя изменить только смерть, в остальном все поправимо. Именно с этой фразы начал свой разговор мой лечащий врач во время обхода. Он все мне доступно объяснил, рассказал о возможных последствиях и расписал лечение. После чего начался довольно длительный процесс моего выздоровления. Все рекомендации доктора я выполняла максимально четко, надеясь, что это поспособствует скорейшей выписке.
Илья, несмотря на свои травмы, и Саша посещали меня ежедневно. Муж подбадривал. Баловал. Трогательно признавался в любви. Дарил цветы. Делал милые сердцу подарки, при этом шутя, что у нас самый запоминающийся медовый месяц из всех, который только можно себе представить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Родители с Викторией так же стремились приходить регулярно. В итоге получалось, что каждый вечер в палате собирался целый съезд только моих родственников. Посему пришлось попросить их ограничиться посещением хотя бы через день, я ведь не одна лежу здесь. И такие «семейные посиделки» утомляют других пациентов.
