Читаем без скачивания Без остановки - Брайан Олдисс

Долгие 16 дней назад она оказалась одной из первых. Я пошел проведать ее. Она выглядела здоровой, только очень нервной и какой-то быстрой в движениях. У нее все еще повышенная температура, но, что бы там ни случилось, это был первый случай выздоровления. Это абсурдно, но я оптимист! Если сотня мужчин и женщин останутся в живых, то потомки их приведут корабль к цели. Нет более низкого предела для спасения рода человеческого от вымирания? Ответ, вне сомнения, кроется где-то в библиотеке, среди унылых томов, написанных и напечатанных предыдущими обитателями корабля. Глупая история, но сегодня вспыхнул мятеж, во главе которого стояли и "папаша" Морфи, единственный из оставшихся в живых оружейников, и сержант Тангстен из Бортовой Полиции. Они впали в безумие и, пользуясь ручным ядерным оружием, которое мы не оставили на Проционе, убили шесть своих спутников и причинили немало разрушений в средней части корабля. Это достаточно странно, но меня они не искали.

Я приказал разоружить их и посадить под замок. Все оружие, за исключением непролитического, или как все его называют, парализаторов, заставил собрать и уничтожить, чтобы избежать угрозы кораблю в дальнейшем. Парализаторы действуют исключительно на нервную систему, на неорганическую материю они не оказывают влияния.

25 декабря 2521.

Еще одна попытка мятежа. Она произошла, когда я находился в Сельскохозяйственном Отделе. Как один из важнейших на корабле, он должен работать любой ценой. Кислородопроизводящие водоросли оставлены в покое, так как они сами о себе превосходно заботятся. Уже упоминавшаяся "сухая" водоросль разрослась, перебираясь с грядки на грядку, и на пол, и похоже на то, что она становится самостоятельной. Я как раз осматривал ее, когда вошел Ной Стовер с парализатором и группой рассвирепевших молодых женщин. Он выстрелил в меня. Когда я пришел в себя, они уже перенесли меня в рулевую рубку и начали угрожать смертью, если я немедленно не поверну корабль к Новой Земле.

У меня немало времени ушло на то, чтобы объяснить им, что для поворота на сто восемьдесят градусов при относительной скорости 1328,5 потребуется примерно пять лет.

В конце концов, продемонстрировав им цифровые данные на таблицах, я убедил их. Однако, они оказались настолько потрясенными этой новостью, что решили убить меня в любом случае.

Кто меня спас? Не мои офицеры, о чем я с сожалением сообщаю, а всего лишь Джун Пэйн, и всего лишь в одиночку! Моя маленькая героиня из Научного Отдела! Она набросилась на них с такой силой и яростью, что они с Ноем во главе были вынуждены убежать. Сейчас я слышу, как они бесчинствуют на соседних этажах - добрались до запасов алкоголя.

26 декабря 2521.

У нас уже шесть совершенно здоровых людей, включая и маленькую Шейлу. Все они температурят, все они двигаются нервно и быстро, но говорят, что чувствуют себя хорошо. К счастью, они совершенно не помнят тех мучений, которые пережили. Тем временем зараза собирает свой дальнейший урожай.

Доклады из госпиталя перестали поступать, но мне кажется, что работоспособными остались еще около пятидесяти человек. Пятьдесят! Предел их сопротивляемости, как и моей, неуклонно приближается. Нельзя избежать накопления чужого белка, но поскольку причудливые сочетания аминокислот возникают случайно, некоторые из нас избегали рокового воздействия дольше, чем другие. Так, по крайней мере, утверждает Джун Пэйн.

Она снова была у меня, и я ей искренне благодарен за оказанную помощь. Кажется, я чувствую себя одиноким, так как неожиданно обнаружил, что держу ее в объятиях и целую.

Внешность ее очень привлекательна, и она на пятнадцать лет моложе меня. Разумеется, это была глупость с моей стороны. Она мне заявила (ох, есть ли какой-нибудь смысл в бесконечном повторении одних и тех же аргументов?), что ей одиноко, страшно, что у нее осталось немного времени, так почему бы нам не любить друг друга?

Я ее выгнал, но мой внезапный гнев говорит о том, как меня к ней тянет. Теперь я жалею, что был таким несдержанным. И все же я не могу перестать думать об Ивонне, которая страдает рядом, в соседнем помещении. Нужно вооружиться и на следующий день осуществить что-то вроде инспекции корабля.

27 декабря 2521.

Я отыскал двух младших офицеров: Джона Холла и Маргарет Престеллан, которые сопровождали меня в обходе корабля. Мужчины все еще работали изо всех сил. Ной организовал что-то вроде опеки и кормит тех, кто пережил девятидневную заразу. Каким будет отдаленно последствие этой катастрофы? Кто-то освободил Бассита. Он бродит как ненормальный и все же привлекает к себе слушателей. Я мог бы почти поверить в его Науку. В этом могильнике легче поверить в психоанализ, чем в Господа.

Мы отправились в Сельскохозяйственный Отдел. Выглядит он поразительно, животные свободно живут среди растений.

А эти водоросли! "Сухой" вид под воздействием пэйнина подвергается мутации.

Он выбрался в коридор вблизи секции водорослей, а его корни гнали перед собой почву. Совершенно так, как если бы он был наделен собственным разумом! Не в силах избавиться от несколько абстрактных видений, как водоросли разрастаются и заполняют весь корабль, я пошел в рулевую рубку и включил устройство, запирающее все переходные двери вдоль Главного Коридора. Это должно затруднить дальнейшее продвижение растений. Фрэнк проснулся, вялость прошла, но меня он не узнал. Навещу его на следующее утро.

Сегодня заболела очаровательная, полная жизни Джун! Она была неподвижна и страдала, впрочем, как она и предвидела. Каким-то предательским образом ее вид потряс меня больше, чем вид Ивонны. Я хотел бы...

Но какое это имеет значение, чего бы я хотел? ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ!

28 декабря 2521.

Престаллан напомнил мне, что прошло Рождество Христово. Я совершенно позабыл об этой ерунде. Поэтому так резвились эти пьяные бунтари. Несчастные глупцы!

Фрэнк сегодня узнал меня. Я это понял по его глазам, хотя он все еще не может говорить. Если он станет когда-нибудь капитаном, то совершенно непохожего корабля.

20 исцелений. Это явный прогресс и надежда. Бедствие превратило нас в мыслителей. Лишь сейчас, когда долгое путешествие не означает больше ничего, кроме как возвращения во мрак, я начинаю сомневаться в каком-то смысле Межзвездных путешествий. Как много мужчин и женщин должны были думать то же самое, запертые в этих многовековых стенах на своем пути к Проциону.

В служении этой многомудрой идее жизнь их текла меж пальцев и совсем напрасно. И столь многим предстоит умереть на корабле, прежде чем наши потомки достигнут Земли. Земля! Я молюсь, чтобы сердце людское смягчилось, чтобы перестали они быть такими жесткими, как те металлы, которые так любили люди и которым служили, только то огромнейшее развитие техники, которым был отмечен 24 век, могло привести к созданию этого изумительного корабля, и все же чудо это отвратительно и совершенно напрасно. Только в эру технологии могли решиться обречь на пожизненное заключение в корабле еще не рожденное поколение, лишая чувств и стремлений. Началом технологической эры может служить воспоминание о Вавилонской башне. Это весьма знаменательный факт в моем представлении. Но что нам остается, как не надеяться, что эта бесконечно длящаяся агония завершится раз и навсегда как на Земле, так и в Новом мире Проциона..."