в порядке?
Я молча качаю головой и бормочу:
— У меня ужасное похмелье.
— Ох!
— А еще провал в памяти, — невнятно добавляю я. — И в спальне я нашла мужскую кепку.
— О нет.
— О да.
Снова тишина. Потом раздается смешок. Я поднимаю глаза и смотрю на Бетти: красные заплаканные глаза, нос и рот прикрыты рукой. Когда я понимаю, что подруга смеется, я тоже начинаю хихикать. Бетти отдергивает руку от лица и громко хохочет.
— И кто это был? — выпаливает она. — Тот красавчик? Пекарь?
Я киваю. Бетти вскрикивает, хлопает в ладоши и не может сдержать эмоций. Я тоже.
— Тебя ни на секунду нельзя оставить одну, — Бетти хватает ртом воздух, — ведь ты тут же прибираешь к рукам все самое лучшее!
Я смотрю на себя со стороны, качаю головой, но признаюсь: Бетти права.
— Ты сияешь как медный грош, — Бетти смахивает слезу — надеюсь, на этот раз от смеха.
Как же хорошо. Хорошо, что Бетти здесь. Я вдруг чувствую, как мне ее не хватало. Моей Бетти.
— Я рада, что ты приехала.
— Я тоже.
— Как ты вообще узнала, что я здесь?
Бетти кривится:
— Юстус позвонил.
— Юстус? — Я отпускаю ее руку.
— Да, я тоже была в шоке. Мне показалось, что он очень переживает…
— …видимо, переживает за свой дурацкий пентхаус.
Бетти качает головой:
— В любом случае он спросил, не знаю ли я, что ты делаешь в Люнебурге. Видать, бедняга так и не смог найти всему происходящему объяснение. Мне показалось, что он был не на шутку озадачен.
В словах Бетти скользят нотки иронии. Бетти и Юстус никогда не ладили. Тем удивительнее, что мой муж позвонил именно ей.
— Я молчала как могила, — Бетти заговорщически улыбается, — но знала, где смогу тебя найти, — взгляд подруги блуждает по квартире. — В последний раз, когда ты приезжала в Люнебург, ты чувствовала себя здесь так хорошо.
— Да, — я следую за взглядом Бетти, — это правда. Это мое гнездышко — и сейчас я как никогда нуждаюсь в нем.
— Поверь, я тебя очень хорошо понимаю. — Мы с Бетти улыбаемся и просто радуемся тому, что мы есть друг у друга.
— Знаешь что, — я выпрямляюсь, смех вернул мне жизненные силы, — мы сейчас выйдем на улицу и немного освежимся. Прогулка пойдет нам обеим на пользу, а потом ты расскажешь мне историю с Виктором еще раз. Сначала. По порядку.
— А потом твоя очередь, — Бетти подмигивает мне. — Я хочу знать все об этом красавчике. Все по порядку.
Ликование
— Он рад?
Я взяла Бетти под руку, мы прогуливаемся по старому городу. Многие домики, которые стоят здесь бок о бок веками, покосились. Они прислонились друг к другу, будто давние друзья.
— Виктор рад, что станет отцом? — спрашиваю я снова.
Бетти кусает губы.
— Я думаю, да, — шепчет она.
От этой грусти и честности у меня внутри все сжимается.
— Мы всегда сходились во мнении, что не хотим заводить детей, — Бетти тяжело дышит, — а теперь вот.
— Ты чувствуешь себя, — я пытаюсь подобрать правильное слово, — преданной?
— Да, я чувствую себя преданной Виктором, а еще, — теперь уже Бетти подыскивает подходящие слова, — жизнью. Это ведь так подло: ему за пятьдесят и он вдруг станет отцом. Для него это не проблема, ведь Клео будет рожать ребенка, она будет ухаживать за ним. Она рада! Виктор сможет сохранить собственную жизнь, галерею — сохранить все. А еще у него вот-вот родится ребенок, небольшие расходы никак на него не повлияют.
Бетти поднимает глаза и смотрит на небо.
— Если задуматься, то это вообще чудо, что все длилось так долго. У Виктора за последние годы было столько подруг. Рано или поздно кто-то из них должен был забеременеть.
— Но ты ведь была не против, что у него могут быть любовные интриги, разве не так? — переспрашиваю я на всякий случай.
Бетти кивает:
— Знаешь, все его подруги всегда были чем-то проходящим. Но с ребенком все будет по-другому. Это ведь ребенок, это навсегда.
— Есть какие-то конкретные планы?
— Без понятия. Наверное, Клео переедет к нам в дом, я имею в виду в квартиру к Виктору.
— Окей, — протягиваю я. — А ты? Ты хочешь, — я изучаю выражение лица подруги, — остаться в этом доме?
Бетти делает глубокий вдох:
— Это мой дом. Я люблю его. Я перестраивала этот дом и знаю в нем каждый уголок. Не хочу отказываться от этого.
Бетти пытается совладать с эмоциями. А я даю подруге время, чтобы собраться с мыслями.
Порыв ветра сдувает волосы мне на лицо. Свободной рукой я расстегиваю верхнюю пуговицу пальто. Погода освежает — и мне это нравится. Я люблю осень, люблю бродить с Бетти по улицам Люнебурга, укутавшись в теплую одежду. Такое чувство, будто этот город просто создан для зимы и свечей за окнами с переплетами. Разве Лив не говорила вчера что-то про рождественскую ярмарку? Причудливые, выступающие на тротуар эркеры, маленькие подъемные краны, ведущие на чердак, — все это пробуждает во мне что-то: предвкушение радости, ликование. Я улыбаюсь, когда вспоминаю это забытое слово. Да, я предвкушаю время, которое ждет меня. Предвкушаю жизнь. Боже мой, как же давно я не думала ни о чем подобном. Я предвкушаю свою жизнь. Какое же это счастье — быть живой.
— Я правда не знаю, что будет со мной и Виктором, когда у него родится ребенок, — Бетти возвращает меня в настоящее время. — Я ужасно злюсь на него, чувствую себя раненой, обманутой и еще много чего. Но вот чего я действительно боюсь, так это потерять его. Мне стыдно, но это действительно так.
— Не стоит. Потерять свою тихую гавань — это действительно очень пугает. Я знаю, о чем говорю. Но теперь, после первого испуга, я вижу во всем этом что-то вроде шанса. Кажется, будто жизнь постучалась ко мне в дверь и предупреждает: «Хэй, впереди еще столько интересного!» — Я крепче прижимаю к себе руку Бетти. — Хочешь узнать, как мне представляется эта ситуация?
Бетти смело кивает.
— Если кто-то в этом мире и сможет выдержать это испытание, то это вы. Я имею в виду, — тут я ободряюще улыбаюсь подруге, — ваш брак уже очень давно далек от привычного, но вы все равно вместе. Если тебе интересно мое мнение, то я считаю, что именно вы являетесь друг для друга настоящими спутниками жизни. По крайней мере, мне так кажется, когда я смотрю на вас.
— Спасибо. Да, ты права.
— Помнишь ту лунную ночь, когда мы сидели вместе на террасе? Ты тогда говорила, что от размышлений о детях
