тебе самостоятельно интерпретировать его ответ. Вот этим мы сейчас и займемся… Как ты думаешь, что не может родиться, но тем не менее существует?
— То, что было всегда? — предположил галикарнасец.
— Хорошо, — улыбнулся профет. — Ты уже близок к разгадке. Я дам тебе подсказку. Генеалог описывает историю рода. Логограф сочиняет речь, в основе которой тоже лежит отдельная история. Рапсод тем более читает стихи, в которых говорится о событиях прошлого. Что общего у этих трех достойных литераторов?
— История? — с сомнением в голосе сказал Геродот.
— Вот именно, — довольно подтвердил Акерат. — Ты станешь историком. А значит, будешь взращивать то, что не может расти.
— Что значит "взращивать"? — недоуменно протянул галикарнасец. — Это же не капуста.
Профет снисходительно усмехнулся:
— Опять ты все понимаешь буквально. Смотри шире: взращивать — значит творить, создавать…
— Разве историю можно создавать? — усомнился Геродот.
— Еще как можно! — вскинулся профет. — Вот смотри… Кобон описал мне вашу встречу в Коринфе. Он заметил, что, когда Паниасид заговорил об Аристагоре, ты скептически усмехнулся. Видимо, у тебя на этот счет есть свое мнение?
Акерат выжидательно посмотрел на собеседника.
Галикарнасец вздохнул:
— Меня тогда еще не было на свете, так что я знаю об этих событиях понаслышке… Старики рассказывали о сытой и спокойной жизни при Кире. При Дарии стало хуже, но терпимо. Наша семья в то время жила в достатке, потому что у отца были виноградники. Если бы не восстание милетян, все шло бы своим чередом. Когда оно было подавлено, сатрап Сард назначил наместниками в полисах преданных персам людей, а те как с цепи сорвались — прижали народ так, что не вздохнуть. Лигдамид отнял у отца виноградники из-за пустяковой просрочки по кредиту. Отец пошел в суд, но дело проиграл. И кому Аристагор сделал лучше?
— Все может измениться.
— Как?
— Например, Лигдамида убьют.
Глаза Геродота загорелись.
— Об этом мечтают все галикарнасцы.
Профет сделал успокаивающий жест.
— Ладно, ладно… Давай пока не будем об этом. Смотри, сейчас в разговоре со мной ты резко поменял взгляды. Вооруженная борьба тебя больше не пугает. Только ты опоздал: после разговора в Коринфе Кобон и Софокл однозначно решили, что ты трус и приспособленец.
Геродот обиженно дернул головой.
Акерат снова выставил ладонь.
— Подожди… Послушай меня… Ты тогда промолчал, а они неправильно истолковали твое молчание. Это как клеймо — не отмоешься. Но есть способ исправить положение.
— Какой? — с надеждой в голосе спросил Геродот.
— Ты его уже применил, когда восхитился героями Эллады. Твои слова все запомнили. Это озвучка: ты громко и четко выражаешь свою позицию при свидетелях. Потом тебя будет трудно опровергнуть, тебе достаточно придерживаться выбранной линии. А если нужно ее поменять — меняй, но опять публично и обязательно с примерами и аргументами. Что касается Аристагора… Найдешь правильные слова в его защиту — и мнение о тебе изменится. Новое клеймо покроет старое. Вот так и творится история. В данном случае — твоя личная история. И вот еще что…
Профет помолчал, собираясь с мыслями.
— Дельфийский оракул оказался в двусмысленном положении. Когда Дарий после скифского похода захватил Фракию и подчинил Македонию, жреческая коллегия это одобрила. Наверное, слишком ярко блестело золото азиатских царей в наших сокровищницах… Но после того как Спарта, Коринф и Афины объединились для совместного отпора персам, авторитет оракула попал под удар. Поражения Ксеркса в Саламинском проливе и при Платеях показали, что мы выбрали не ту сторону. Так вот… Нужно смыть грязь со страниц истории оракула. Или хотя бы обелить темные пятна.
Акерат внимательно посмотрел на собеседника:
— Я сейчас не имею в виду конкретного человека, потому что не из кого выбирать. Ну, сам подумай: история в Элладе есть, а историков нет. Просто не было у нас никогда такой традиции. Аэды и мифографы сделали свое дело, теперь им на смену должны прийти другие сочинители. Историк, который возьмется за это дело, не пожалеет. Он может рассчитывать на искреннее радушие в Дельфах. Время для бесед с ним у нас всегда найдется. Про комфорт и денежное довольствие я уже и не говорю — все будет на должной высоте. Ему не только будет известен каждый закоулок в святилище, у него будет доступ в библиотеку Дельф…
Профет поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность сказанного. Но у Геродота и так перехватило дух от открывающихся перед ним перспектив.
В пандокеон галикарнасец возвращался в задумчивости. Даже не стал обедать, а сразу лёг спать. Дядя не докучал расспросами: если племянник захочет, то все расскажет сам.
4
Для продолжения путешествия Паниасид выбрал морской путь.
Паломники из Беотии пожаловались на разгул разбойничьих шаек под Фивами, поэтому первоначальное решение идти в Афины пешком пришлось отменить.
В Кенхреях галикарнасцы сели на сицилийский зерновоз. Паниасид согласился заменить заболевшего матроса, так что заплатить пришлось только за Геродота.
На второй день плавания показался мол Канфарского эмпория. За место у причала Диадзевгмы элимен взял обол. Швартовый трос обвился вокруг тумбы, после чего лемб ткнулся скулой в пеньковый кранец.
На Полетерии царила деловая обстановка.
Заключив сделку, один из купцов совал медную монету в руку глашатая, чтобы тот прокричал на перекрестках Пирея, кто, что, в каком количестве и за сколько купил или продал. Только при таком условии суд возьмется за дело о мошенничестве.
Дигма, как всегда, бурлила.
Моряки заводили разговоры с горожанами: пытались разузнать, где находится недорогой пандокеон, харчевня или приличный дом терпимости. Афиняне охотно рассказывали, а в ответ просили чужеземцев поделиться новостями.
Между торговыми рядами расхаживали метрономы. Узнавали цены, проверяли качество товара, по просьбе покупателя перевешивали купленную меру на ручных весах.
Галикарнасцы в растерянности стояли на причале среди портовой сутолоки. Геродот изумленно озирался — такого изобилия товаров он еще не видел. Паниасиду пришлось кратко познакомить племянника с географией морских торговых путей.
Эти чернокожие купцы — африканцы. Киренаика поставляет бычьи шкуры, слоновую кость, а также высушенный сок дара Аполлона — растения сильфий, который смешивают с семенами сосны в качестве приправы.
Моряки с чубами — фракийцы. С Херсонеса Фракийского везут соленую и вяленую пеламиду. Да много чего еще: мед, шерсть, строевой лес, серебряные слитки…
Вон там, за оградой, бестолково толкутся поросята — скорее всего с Сицилии. Вообще-то Сицилия богата зерном, но хлебные сделки совершаются не здесь, а на Полетерии.
Сирийцы везут ладан из Счастливой Аравии. Египтяне, конечно же, папирус. Кипарисовая древесина с Кипра тоже товар ходовой. Из нее хочешь делай мебель, а хочешь — строгай резной ахтерштевень для триеры.
Вино, сушеный виноград и спелые смоквы с островов
