не будь он ее кузеном?
– Вижу, вы растеряны, шевалье! – усмехнулся Брандикур. – Не переживайте, мне от вас ничего не нужно. Я привык жить один, у меня все есть – лютня, дом в Париже, внимание королевы Маргариты, две любовницы, прибегающие при одном моем желании. Расскажите про себя, двоюродный племянник.
– Да, собственно, что рассказывать… – растерялся Бертран. – Я тоже один, не женат, отец давно умер, земли немного, небогат.
– История истинного крестоносца! – утвердительно сказал Брандикур, подняв палец.
– Я, вообще-то, рад, что вы, господин, вспомнили фамилию Атталь, услышав ее от меня. Приятно знать, что ты не один на свете.
– О, конечно, конечно! А случайно вы, Атталь, не играете на каких-нибудь музыкальных инструментах или, может быть, песни сочиняете?
Бертран вспомнил похабные стишки, что он складывал вместе с Эмбером де Божё-младшим еще несколько дней назад, ему стало за них стыдно.
– Ничего не умею, Господь не наделил талантом, – скромно ответил он.
– Жаль, конечно, я бы с удовольствием взял вас к себе, в нашу компанию провансальских менестрелей при королеве Маргарите! Ладно, что ж теперь! Рад был увидеть вас, Бертран д'Атталь. Жаль, что вы совсем не похожи на Мелисенту.
Брандикур встал, чтобы удалиться. Казалось, он полностью утратил интерес к дальнему родственнику. Бертран не знал, что и сказать. Но вдруг Брандикур повернулся:
– Вспомнил я Мелисенту, молодость! Эх, как все быстро прошло! Не могу я вот так просто уйти, ничего не сделав для вас, Бертран. Вас ведь всех сегодня оставят ночевать в замке. Я могу завтра лично представить вас королеве. Хотите?
– Правда? – воскликнул Бертран.
– Видно, что вы совсем не знаете ни двора, ни друзей королевы. Конечно, я все могу! Я узнаю, где вас поселят, и завтра, ближе к полудню, приду за вами. А пока я покину вас, шевалье. Король наконец-то отделался от тамплиеров и сейчас начнется какое-никакое веселье.
Монах Гийом, наевшись и напившись, перебирая четки, сказал:
– Бог спас вас на корабле, ваша рана оказалась неопасной, шевалье! А теперь вы обрели родственника! Бог с вами, господин д'Атталь! Бог вас ведет.
– К Катрин, – машинально произнес Бертран и горько усмехнулся своему несбыточному желанию.
Глава четырнадцатая
Испытание чести
Весь вечер и следующее утро Бертран думал об этой странной встрече с кузеном матери. Часто родственники недолюбливали друг друга, и все по причине дележа наследства или спорных земель, однако, оказывается, можно было жить иначе. Петь песни перед королевой, веселить ее и на королевские подарки припеваючи жить в Париже, никому не завидуя, ни от кого ничего не требуя, ни с кем не споря. Бертран ничего не сказал барону о том, что его хотят представить королеве Франции. Тибо де Фрей остался доволен приемом двух королей, он хорошо поел, ему и его людям выделили временные помещения. Однако расчётливый барон уже подумывал о том, где он будет жить после отъезда из замка и, самое главное, на что. Королевский прием показал, что крестоносцы, скорее всего, останутся на Кипре до следующей весны, а значит – деньги на поход уйдут только на то, чтобы питаться и ждать возобновления этого самого похода. Утром он в сопровождении капеллана Филиппа и двух своих рыцарей пошел разузнать, что и как в Никосии, где можно арендовать дом, какие цены на рынках, и также в надежде завести какие-нибудь полезные знакомства, чтобы пожить на дармовщинку хотя бы некоторое время. После ухода барона Готье де Брандикур зашел за Бертраном.
– Ее величество уже позавтракала и сейчас в комнате с королевой Стефанией и Матильдой Брабантской – женой графа Роберта д 'Артуа, – сказал Брандикур, и Бертран услышал, как от его двоюродного дяди уже крепко пахнет вином.
– Что я должен говорить? – осведомился Бертран.
– Ну, расскажи что-нибудь о себе, скажи, как ты счастлив видеть королеву, ну, придумай что-то. Не стоять же дубиной!
– И то правда! Да только я боюсь растеряться. Шутка ли – перед двумя королевами стоять!
– Ха! Но состояние «стоять» лучше, чем состояние «висеть»! Ха-ха-ха!
Бертран не понял пошлой шутки Брандикура, подумал, что тот зачем-то упомянул виселицу.
Поднявшись в одну из башен замка, Брандикур рядом с королевской спальней обнаружил подпирающего стену в ожидании выхода королевы коннетабля Ги д'Ибелина. Брандикур кивнул ему и, постучавшись, вошел, оставив коннетабля в недоумении – почему кто-то вот так запросто может входить к королеве Франции.
Маргарита Прованская сидела в кресле в довольно скромном для королевы платье темно-синего цвета, и лишь небольшая корона в волосах выдавала людям, не знавшим ее лично, кто перед ними. Она осмотрела моток красной шелковой ткани с тонкой золотой вышивкой красивого цветочного орнамента. Рядом склонился торговец в тюрбане, с елейной улыбкой на плохом французском объясняющий, как он вез шелк через разные дальние страны из самого Самарканда. Королева Стефания, как обычно, разодетая напоказ, словно дорогой и тяжелый дипломатический подарок одного восточного государя другому – в шелке, драгоценностях и золоте, сидела рядом, шепотом объясняя Маргарите, что Ахмет давний и очень надежный ее поставщик. Он возил уникальные и баснословно дорогие вещи из Китая, ну, во всяком случае, он говорил, что из Китая. Матильда Брабантская, которой всего несколько месяцев назад исполнилось двадцать четыре, выбирала из сундука, принесенного Ахметом, разные восточные благовония в склянках из цветного стекла. Это был бы еще один подарок на ее день рождения, за который обязательно заплатит, не торгуясь, ее муж Роберт.
– О, Брандикур, проходи! – воскликнула, обрадовавшись, Маргарита. – Посмотри на это великолепие!
Провансалец подошел и лукаво усмехнулся:
– Моя королева, о, сколько вы, да и я с вами, видели такого великолепия у разных торговцев, с тех пор как покинули Прованс и переехали в Париж!
– Брандикур, перестаньте! Вы слишком быстро стареете и теряете интерес к красоте!
– Ничуть, ваше величество! Я старею по сравнению с вами, но память моя очень отчетливо помнит подобные ткани в Париже и Лионе да и много где еще, когда я с друзьями сопровождал вас, и мы все их видели и я помню цены, за которые вы их покупали!
– Даже цены? – удивилась Маргарита.
– Да! А этот Ахмет, насколько я мог сейчас расслышать, просит слишком много, да еще и золотом! Чем ему наши серебряные денье нехороши?! Ткани во Франции были дешевле, хотя туда их везти дольше, чем на Кипр, а значит, и цена здесь явно завышена. Кроме того, ведь мы в походе, какие расходы предстоят!
– Э, господин! – возразил обиженный Ахмет. – Из Самарканда я вез! Шелк! Погляди сам! Такой шелк не найти нигде! Конечно, дорого! Один моток,
