– Капитан, может быть, с вами?
– Нет, Аделард, наверху ты нужнее. Почувствуешь, что веревка дергается часто-часто, вытаскивай меня как можно быстрее.
«По крайней мере, хотя бы часть успеете вытащить, чтобы могилка на берегу осталась. Будет куда одной синеокой красавице прийти всплакнуть».
– Удачи, капитан!
«И какой он все же негодяй, этот Ансельм! – поражался я, чувствуя, как тянет меня за собой на глубину камень. – Понятно, что без удачи нигде не обойтись, но зачем же орать так громко? Ночь, тишина, полное безветрие – шороха не услышишь и вдруг этот вопль. Он как будто специально все делает, чтобы Николь проснулась».
В воде оказалось темнее, чем я рассчитывал, но дно, покрытое светлым песком, с темными пятнами камней, все же просматривалось. «На кораллы бы лицом не напороться», – на всякий случай я вытравил еще веревки. Когда камень ткнется в дно, это сразу почувствуется, и у меня будет достаточно времени, чтобы повернуться ногами вниз.
Ну вот, наконец, и дно. Ступни коснулись песка, под одной из них почувствовалось что-то упругое, и будь я наверху, непременно бы выругался от неожиданности, а то и вскрикнул. Оглядевшись по сторонам, я так и не понял: то ли это место или не то, и те ли это камни, под одним из которых и заприметил раковину. Подгреб к ним, цепляясь за дно, стараясь, чтобы веревка не дергалась. Иначе примут за призыв о помощи и выволокут меня, полного возмущения, наверх. А на второй заплыв решимости у меня может уже и не хватить. В сотый раз пожалел о том, что не попросил у Свэла чудесный амулет, ради своего брата он вряд ли смог бы мне отказать.
Не удержался, засветил на миг фонарь, испуганно дернулся, когда увидел на расстоянии протянутой руки рыбью морду с огромными глазами, глядевшими на меня откровенно нагло – как я ее раньше-то не замечал? Тут же погасил фонарь и сунул руку под камень. Снова дернулся, почувствовав что-то твердое и скользкое: вдруг мурена? Они любят такие укрытия. Нащупал раковину, прижал ее к себе и двинулся наверх, стараясь не поддаваться панике: почему-то казалось, что снизу меня кто-то преследует. Вынырнул у самого борта, запоздало подумав, что Энди может заорать от моего неожиданного появления, но обошлось.
– Возьми ее, Аделард, – протянул я раковину, держась за борт другой рукой.
Раковина выскользнула, но Энди успел поймать ее у самой воды.
– Хоть какая-то от тебя польза, – прошипел Гвенаэль.
Взобравшись в лодку, я долго тряс головой, прижимая ладонь к уху, пытаясь избавиться от попавшей в него воды: когда погружался, забыл от волнения надувать щеки. Парни склонились над раковиной.
– Ну что там, есть хоть что-нибудь?
Раковина определенно не та, что я видел при свете дня: и больше в размере, и расцветка светлее. Но размеры как раз ни о чем не говорят, жемчужина либо будет, либо ее там не окажется. И то, что раковина светлая, не очень хороший знак: надежды, что в ней окажется нужная мне жемчужина, мало.
– Есть, капитан. – На этот раз Энди говорил едва слышно. – Целых три. И все они многоцветы.
– Ну-ка, ну-ка! – раздвинул я их.
Многоцветы бывают разными. Некоторые из них как будто бы и имеют разные оттенки цветов, но мутные, неправильной формы, и стоят они не дороже обычных, а то и дешевле – впрочем, как и выглядят.
На створке раковины действительно лежали три жемчужины, две поменьше, одинакового размера, и третья. Крупная, даже при слабом свете фонаря переливающаяся всеми оттенками цветов.
– Какие красивые, – протянул Ансельм, тыча в одну из них пальцем. – Повезло вам, капитан!
«Да уж, действительно повезло! – ликуя, думал я. – Вот эти две пойдут на сережки. У Николь есть серьги с обычным жемчугом, и стоит лишь на его место вправить разноцветы… Ну а эта, самая крупная, на бусы. Вместе с теми, что мне удалось найти раньше, и если добавить все их в бусы, что я купил для Николь в Монтоселе… Замечательно красивая вещь получается».
Оставалось только маленькое, но очень важное дело: уговорить Аделарда сделать ожерелье до рассвета, до того момента, когда проснется Николь. Руки у него золотые, хотя по их виду и не скажешь: каждая ладонь размером с лопату. Но на фигурках, которые он вырезает из всего, что только под руку попадет, всегда можно увидеть на лицах и веселье, и уныние, и печаль, и плач, хотя сами они размером с ладонь. Причем не с его, обычную.
– Лард, – поинтересовался я, когда вкратце объяснил, чего именно от него хочу. – Сможешь сделать до рассвета? Я заплачу, сколько скажешь, и даже больше того.
– Сделаю, капитан, – твердо пообещал он. – И денег никаких не надо, ведь это же для Николь.
Казалось бы, какая разница? Ну увидит Николь мой подарок не когда проснется, а завтра, послезавтра, или даже через неделю. Но почему-то очень хотелось, чтобы первым, что она увидела, когда проснется, были украшения из жемчуга-многоцвета.
* * *
Возвращаясь в Банглу, мы прошли точно над тем местом, где на краю лесной поляны рос одинокий сикомор. Единственный на Островах, по уверению навигатора Брендоса. На этот раз никто к нему привязан не был, и ничто не напоминало о том, что не так давно здесь чуть не произошла трагедия.
«Тот ли это сикомор, о котором Брендосу предрекли, что с ним связана его судьба? В пророчествах никогда не бывает ни точного места, ни времени, туманные они и толковать их можно, как только пожелаешь. Но, возможно, такими они и должны быть, чтобы человек, к которому обращено пророчество, решал сам».
* * *
За полдня до прибытия в Банглу мы попали под дождь. Он лил сплошной стеной, настоящий ливень. Однажды, в Великом каньоне Гурандских гор, мне, чтобы спасти «Небесный странник», пришлось пройти чуть ли не под самым водопадом. Теперь ситуация очень напоминала тот случай, пусть сейчас мы попали в нее и не вынужденно. Такие дожди на Островах – явление чрезвычайно редкое и считается плохим предзнаменованием.
«Ну да, – хмыкнул я, кутаясь в безнадежно промокший плащ. – Судя по всему, дождь идет над всеми островами архипелага. И что, сразу всем на них проживающим грозят неприятности?»
– Вы только посмотрите, Люкануэль: на посадочном поле шесть кораблей, – на миг оторвал трубу от глаз только что поднявшийся на мостик навигатор Брендос. – Насколько мне известно, такое здесь бывает достаточно редко, но нам везет уже второй раз подряд. Интересно, что же могло заставить их всех собраться в Банглу?
– Вижу, Рианель, вижу. Единственное, что приходит в голову: они всерьез поставили перед собой задачу оставить нас без работы. При такой конкуренции «Небесному страннику» мало что светит.
– Кстати, Рианель, тот двухмачтовик, что стоит в отдалении от всех, никого вам не напоминает?
