Читаем без скачивания Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

Как у тебя, Ублюдок, только у Майка волосы черные с проседью, а у тебя – плебейского грязно-коричневого оттенка.

– Впрочем, – продолжал я, – я должен был бы узнать в нем старого бывалого вояку с Уолл-стрит.

– Что такое «бывалый вояка с Уолл-стрит»? – спросил Ублюдок.

– Это тот, кто очень долго проработал на Уолл-стрит, пережил рост и падение цен, был свидетелем головокружительных успехов и сокрушительных падений. Тот, кто видел бесчисленное множество раз, как бедные становились богатыми и снова бедными, а потом опять богатыми. Он видел шлюх, наркотики, азартные игры; он был свидетелем истории Уолл-стрит – от самых темных времен, когда комиссионные были фиксированными, а ценные бумаги – в самом деле бумажными, и их доставляли клиенту по почте. И вплоть до современной эпохи, когда фирмы дисконтных брокерских услуг конкурируют с «Меррил Линч», а торги ведутся в электронной форме. В этом мире осталось совсем мало настоящих бывалых вояк с Уолл-стрит, потому что большинство из них уже умерли от сердечного приступа или цирроза печени. Но если вам повезет найти одного из оставшихся в живых, его стоимость измеряется столькими килограммами золота, сколько весит он сам. И Майк Валенти был одним из этой вымирающей породы.

Наверное, я должен был понять это, как только увидел его. Я должен был заметить утомленный битвами взгляд его глаз, пока он сидел и слушал пустые речи Джорджа и Лестера. Его плечи были слегка наклонены вперед, подбородок опущен, словно он вот-вот заснет. Невероятное удивление вызывал нос Майка, величиной с большую картофелину и покрытый паутиной красных сосудов. Тем поразительнее были умнейшие карие глаза, такие проницательные, что сразу было понятно – его не обведешь вокруг пальца. Ну да ладно, чтобы не тратить время на очевидное, скажу, что в тот день мы с Майком невероятно легко нашли общий язык – язык, на котором говорят на Уолл-стрит. Если он начинал предложение, я без труда заканчивал его, и наоборот. Фактически к тому времени, как наша встреча подошла к концу, я успел выдать Майку полноразмерную рекламную речь, словно он был моим клиентом. Как в свое время на Лестера, она и на него произвела сильное впечатление. Но еще важнее в тот день было то впечатление, которое Майк произвел на меня. Неожиданно я снова почувствовал себя прежним Джорданом.

Я пожал плечами.

– Так или иначе, я знал, что говорил в тот день как никогда умно, поэтому меня нисколько не удивило, когда в тот же вечер Лестер позвонил мне домой и сказал, что мне стоит подумать о том, чтобы открыть собственный брокерский бизнес. По его словам, Майк отвел его в сторону после нашей встречи и сказал, что готов работать на меня бесплатно, то есть без фиксированного жалованья. Он хотел лишь небольшой процент от прибыли. Взамен он создаст для меня первоклассный операционный отдел, способный конкурировать с любой фирмой на Уолл-стрит. Сам Лестер тоже был готов работать со мной бесплатно. Он предложил подготовить все необходимые документы для Национальной ассоциации дилеров по ценным бумагам и, кроме того, пойти вместе со мной на собеседование по поводу членства в этой ассоциации. Взамен он хотел только одного – чтобы я рекомендовал его услуги тем компаниям, которые я буду превращать в акционерные общества. Станут ли они пользоваться его услугами или нет, меня не касалось. Я должен был только рекомендовать его, все остальное он сделает сам.

– А как же Грюнфельд? – спросил Одержимый.

– Джордж остался за бортом, – покачал я головой. – Собственно, именно об этом заговорил со мной Лестер первым делом, когда позвонил. «Джордж совершенно бесполезен, – проскрипел Лестер. – Он, конечно, замечательный парень, но мертвый балласт. Мы с Майком и без него имеем все, чтобы учредить и возглавить фирму. И все же я сказал Лестеру, что мне нужно подумать, хотя в глубине души у меня действительно не было никаких намерений браться за это дело. Я все еще находился под сильным отрицательным впечатлением от своего фиаско в мясном бизнесе, поэтому решил обождать и посмотреть, что будет дальше».

– О каком времени сейчас идет речь? – уточнил Ублюдок.

– Начало сентября, – ответил я. – Именно в это время события начали быстро развиваться. Во-превых, Дэнни сдал экзамен на брокера, и я позвал его к себе домой на обучающий семинар. Сидя в гостиной на кушетке, я начал: «Итак, вот тебе задание. Чтобы успешно торговать, первым делом ты должен уметь читать сценарий разговора так, чтобы никто не мог догадаться, что ты читаешь по шпаргалке. Ты должен звучать совершенно естественно. Понимаешь?» – «Да, – уверенно ответил он. – Для меня это не проблема». – «Вот и хорошо, – продолжил я, – представь себе, что ты актер на сцене. Ты должен говорить то громче, то тише, то быстрее, то медленнее. Твоим клиентам должно быть все время интересно слушать тебя, они должны ловить каждое твое слово. Даже не думай снимать трубку телефона, если не знаешь ответов на все возможные вопросы. Ты никогда не должен звучать неуверенно. Ты всегда должен знать, что ответить. Понимаешь, Дэнни?» Он уверенно кивнул: «Я все понял, дружище. Можешь не волноваться за Дэнни Поруша. Он сможет продать лед эскимосам и нефть арабам!» – «Не сомневаюсь! – согласился я. – Но помни, ты должен знать сценарий как свои пять пальцев. Нельзя заикаться, это первейший признак новобранца, и клиент учует это даже по телефону». Я улыбнулся Дэнни, а Дениз выжидательно посмотрела на него. Я рассказал ей, какой он умелый продавец, хотя на самом деле никогда не слышал, как он это делает. Однако он вел себя очень самоуверенно, поэтому я нисколько в нем не сомневался. Держа в руках кофейник, Дениз тоже улыбнулась Дэнни и сказала: «Хочешь, я уйду на кухню, чтобы ты не нервничал?» Но он лишь отмахнулся: «Брось, Дениз, для меня это все равно что ловить рыбу в бочке! Ничего сложного!» Пожав плечами, Дениз сказала: «Ну ладно, тогда я постою здесь и послушаю тебя». Дэнни кивнул, и я вручил ему шпаргалку разговора об «Арнклифф Нэшнл». «Ну вот, – сказал я, – представь себе, что ты пытаешься продать мне акции по телефону, и мы с тобой разыграем возможный диалог». Он кивнул и взял шпаргалку, потом откашлялся и наконец с большой уверенностью в голосе сказал: «Здравствуйте, это Джордан?» – «Да, – с готовностью откликнулся я, – это я и есть. Чем могу быть полезен?» Дэнни покрутил шеей, словно боец, выходящий на ринг. «Привет, Джордан, это Дэнни Поруш из… из… м-м-м… из этого… из Инвестиционного центра. Как… как поживаете?» Тут он остановился и заметно вспотел. «Пожалуй, я все-таки уйду на кухню и оставлю вас вдвоем, мальчики», – сказала Дениз, и Дэнни, с которого разом слетел весь гонор, неожиданно согласился: «Да, пожалуй, это хорошая идея, Дениз. Это не так легко, как показалось на первый взгляд». И вытер со лба крупные капли пота.

– Да ладно! – воскликнул Одержимый. – Вы преувеличиваете. Не может быть, чтобы все было так плохо!

– Именно так и было! – расхохотался я. – На самом деле, Дэнни был так плох, что, когда он ушел от нас в тот вечер, Дениз сказала: «Милый, у него это никогда не получится. Он говорит как умственно отсталый. Почему он так мямлит? Почему не может разговаривать как обычный нормальный человек?» – «Сам не понимаю, – ответил я. – Может, у него какая-то редкая форма синдрома Туретта [17], которая проявляется только когда ему нужно что-то продать». И Дениз кивнула в знак согласия со мной.

Как бы то ни было, я твердо решил на следующее утро отправиться на работу, чтобы своими глазами увидеть окончательный провал Дэнни, и тут случилось что-то странное, что-то очень неожиданное. Я сидел в нескольких футах от Дэнни, пытаясь сдержать смех. Он, как и прежде, мямлил: «Привет… м-м-м, это… Д-э-э-нни По-о-о-руш. Как… м-м-м… дела?» И вдруг через пять секунд неожиданно – щелк! – он совершенно перестал заикаться и стал говорить почти так же хорошо, как я сам.

Я подмигнул своим мучителям.

– Он стал закрывать сделки направо и налево, и две недели спустя в качестве дружеского жеста я пригласил его съездить вместе к моему бухгалтеру в город. Пятнадцатое октября было уже не за горами [18], и у меня заканчивалась отсрочка по уплате налогов за 1987 год. Разумеется, Дэнни с радостью согласился, и мы поехали. В среду после обеда мы прыгнули в мой жемчужно-белый «ягуар» и направились на Манхэттен. Хочу напомнить, вплоть до этого дня я искренне считал Дэнни нормальным. Его поведение и одежда были весьма консервативными, он был из очень хорошей семьи. Он вырос на южном берегу Лонг-Айленда в зажиточном районе. Его отец был известным нефрологом, Дэнни называл его Почечным Королем больницы Брукдейл. Однако до ушей Дениз доходили весьма странные слухи о нем. Дескать, Дэнни женат на своей двоюродной сестре. Я, конечно, сказал Дениз, что она просто сошла с ума, потому что Дэнни не стал бы скрывать от меня этот факт своей жизни. Когда мы проводили время вместе, он по большей части клял свою жену на все лады, говоря, что ее единственная цель – сделать его жизнь как можно более несчастной. Так почему бы ему не сказать мне, что она его двоюродная сестра? Если бы это было правдой, то, разумеется, сыграло бы определенную роль. Я даже не представлял, как задать ему этот вопрос, поэтому просто отмахнулся от него, как от злой сплетни.