Читаем без скачивания Ловец человеков - Дмитрий Старицкий

Все, повезли раненых в замок. Дал наказ возницам сторожиться, чтоб не растрясли героев по дороге.

Приставил ладонь ко лбу козырьком, посмотрел вслед фургону, неторопливо плывущему по старой римской дороге.

Хорошая повозка.

Сделали мне ремесленники из Байонны большой американский фургон. Пионерский. Даже с тормозом и поворотным дышлом. Особенности их конструкций я запарился объяснять мастерам в Биаррице на пальцах. Впрочем, чертежом их также обеспечили. Восемь штук фургонов в наличии — по числу мастерских. Каждый на четверку мулов запряжкой. Можно и волов впрячь, если под особо тяжелый груз. Посмотрю, у кого лучше всего получилось, да и закажу у того мастера себе малый обоз специализированных фур.

Санитарку надо? Надо.

Походную кузницу надо? Надо.

Фуру инженерной службы с лопатами, кирками и ломами… Тоже надо.

Полевую кухню надо? Обязательно! Она в пятнадцатом веке такая же вундервафля, как и в девятнадцатом. Если не большая… Реально повышает подвижность пехоты на марше. Проверено в будущем.

Да и артиллерия потребует специальных повозок, не считая передков к орудиям.

Одних только колес — до хрена и больше потребуется. Это если без запаски считать. А кто по местным горкам без запасного колеса и запасной оси кататься будет? Да еще на войне. Только полный дурак. Я такого в зеркале не видел.

Так что не забыть бумаги мне купить в Сибуре: стопку, а то и две. Чертить придется много, а пергамента не напасешься. Кусается он по цене. Изобретательный Микал себе навощенную досочку выстругал от необходимости пергамент экономить. Ходит, все корябает на ней чего-то. Важничает. Счетовод…

Вот так вот, всего две ходки восьми пионерских фургонов… и барон весь на корабле. Сам бы он свое барахло вывозил на местных двуколках ослиных еще дня три. Не меньше. А тут всего за полдня обернулись. Даже еще быстрее.

Отплывет барон с приливом, и все сразу станет проще. Не останется даже намека на двоевластие у местного населения. А то мы пока тут в статусе «понаехавших», а барон — природный сеньор. Не хухры-мухры…

Шевальер Аиноа в порт не поехала. Простилась со своими родными в замке, на крыльце, демонстративно накинув на плечи белый орденский плащ. Она свою родню уже почитает отрезанным ломтем. Не зря я ее в рыцари произвел. Стальная леди. Кстати, и по ней самой, при расставании, только маменька ее слезу и пустила. Та еще семейка железных дровосеков.

На палубе нефа раздалась соленая ругань боцмана и дробно затопали по палубе пятки матросов.

На гафеле взвился вымпел бретонского герцогства.

— Прощайте, барон. Пусть хранит вас Пресвятая Дева Мария. Не поминайте лихом, — сказал я прощальные слова, не покидая седла.

— Чтоб вам пусто было, ваше величество, — обронил тот в ответ и торопливо стал подниматься по сходням.

Как и положено хорошему руководителю — последним.

Хорошо еще, что на сапог мне не плюнул. Судя по его характеру и настроению, вполне мог бы. Хотя это уже чревато квалификацией «Оскорбление величества» и соответственно… плахой.

Оно ему надо?

Пусть плывет. Живой он мне пока полезнее мертвого. Ибо он собою представляет ходячий юридический казус и — самое главное, прецедент, на основании которого все дальнейшие захваты «типа как бы в обмен» феодальных сеньорий в Гаскони можно поставить на поток. И все по закону. Пока формально не закончатся мои земли во Франции.

На мысу было ветрено. Бискай с безразличием катил пологие волны, похваляющиеся нарядными белыми барашками. Солнце то и дело пряталось за редкими тучами, и тогда тень набегала на серые растрескавшиеся камни и зеленую траву между ними. Моросил мелкий… дождик не дождик, а так — мокрая пыль висела в воздухе.

Осень. Пока еще теплая. Около восемнадцати-двадцати градусов тепла по ощущениям. По Цельсию, естественно, которого тут никто и не знает, как и Фаренгейта.

И не будут уже знать.

Стоградусную шкалу между точкой замерзания и точкой кипения воды я сегодня уже введу. А какой термометр будет — спиртовой или ртутный, это мне стеклодув расскажет. Назову я это наваррским градусом — одну сотую шкалы. Хорошо звучит фраза: «Сегодня холодно, минус двадцать пять наваррских градусов в тени». А то на восток от Франции никто и не знает, что есть такая земля — Наварра.

Идеологически обосновать одновременное существование положительной и отрицательной шкалы в современных теологических реалиях — как два пальца об асфальт. Летоисчисление у нас от Рождества Христова также имеет положительную и отрицательную шкалы. Сиречь такой принцип уже апробирован матерью нашей католической церковью… И кто тянет на нас, тот еретик!

Вот так вот: мы-то дураки, а вы-то — нет?

А там и Ленкиному отцу подкину идейку анероид скомстролить. Простая же до гениальности конструкция. И будут все моряки поминать добрым словом «барометр Тиссо». Золотая жила, если удастся еще и механизировать как-то этот процесс. Вот уже и первая секретная вундервафля наваррского флота образовалась. Самосевкой до барометра тут еще сто лет не допрут. Прости, Паскаль, но мне это нужно прямо здесь и сейчас.

Откуда я все это знаю? Так в моей юности не было компьютеров, зато были журнал «Юный техник» и книжка «Внеклассные занятия по труду с младшими школьниками». Так-то вот. Это вам не поколение ЕГЭ, которое только и умеет, что угадать один ответ из нескольких ЗАРАНЕЕ ПРЕДЛОЖЕННЫХ.

Под мысом со стороны бухты виднелась небольшая лагуна, в которой в двадцать первом веке обязательно бы сделали марину для маломерных судов. Учебная шхуна или бригантина здесь нормально разместятся, как и вельботы для отработки упражнений с веслами и парусами. В шторм им тут будет комфортно. Мыс закрывает от ветра, а большие камни, торчащие из воды, ломают волну на подходе к лагуне.

Действительно очень хорошее место для морской академии. И от города совсем недалеко, и уединенно одновременно. Есть куда в увольнение курсантов погулять отпустить, а в самоволку за выпивкой особо и не побегаешь.

Толстая круглая башня из бежевого дикого камня, похожая на ожиревшую шахматную туру, возвышалась над оконечностью мыса, занимая господствующее положение. Высота ее была где-то с пятиэтажный дом, и она вполне годилась на роль донжона будущей крепости.

— Кто знает, как называется это место?

— Сокоа, сир, — моментом выдал справку Микал.

Все расползлись по «развалинам», высматривая дефекты.

Мы с шутом пошли в сторону пролива, который пока интересовал меня больше всего.

— Сокоа… Странно, что барон забросил такое прекрасное для наблюдений за морем место, — вырвалось у меня.

— Скорее у него не было интересов в море, а содержать башню с гарнизоном стоит денег. А без гарнизона разоришься на ремонте. Дешевле бросить, если нет в том крайней необходимости, — философски заметил мой шут, отдавая повод своей коняшки Марку. — Я давно заметил, куманек: как только человек покидает жилище, казалось бы, — что от этого камням? Но это жилище, постояв пустым, умирает и начинает распадаться, как труп. Разве что не пахнет так отвратительно. А ведь многие люди считают руины живописными и романтическими. С придыханием произносят слово «антик». С чего бы это?

— Дураков разных много. На всех не угодишь, — буркнул ему в ответ старый музейщик.

А что ему еще сказать. Лекцию прочитать об античной культуре и ее роли в сотворении Европы как таковой? Так ведь Ренессансу сейчас всего лет шесть — младенческий возраст. С тех пор как антично образованные греки массово сбежали от турок в Италию. И привезли с собой богатые библиотеки античных авторов, совсем забытых в Европе.

— Это ты правильно сказал, куманек. Очень точно подметил, — польстил мне шут, точнее — прикололся.

— Будешь мне врать — прикажу выпороть, — ответил я цитатой из «Короля Лира».

Оглянувшись по сторонам, нет ли поблизости чужих ушей, дю Валлон сказал, понизив голос:

— Порой мне кажется, куманек, что ты старик, проживший длинную и бурную жизнь, а не юноша, впечатленный заманчивым грядущим.

Кстати, не первый раз уже проницательный поэт подкатывает ко мне с этим интересом. В ответ я просто поменял тему, съехав с опасного направления мыслей шута.

— Кум, как думаешь, во сколько обойдется восстановить бастиду, поставить ограду с зубцами, очистить колодец и построить два корпуса — учебный и жилой по типу монашеских келий?

— Добавь, куманек, еще галерею от солнца, потому как летом оно будет печь жарко, — отстал от меня шут со своими подозрениями.

— Поспят в сиесту — здоровее будут, — буркнул я.

— Ты никак тут крепость решил основать под видом картографической школы? — поделился шут своими подозрениями.

— Крепость не крепость, но форт — обязательно. И на северном мысу тоже. У этой бухты должна быть надежная защита от вторжения.