В себя я пришла, когда звук немного схлынул, внутри ажурной беседки. Тут же стояло еще два человека, а рядом со мной, до боли вцепившись тонкими пальчиками в мои бедра и уткнув рыжую головку мне в живот, всхлипывала Белочка. Я машинально погладила ее по волосам, чем вызвала новый приступ всхлипываний и поскуливаний. С удивлением огляделась. Более странного сооружения мне видеть еще не приходилось, но иначе как беседкой его было и не назвать – аккуратный ажурный цилиндр из фигурной решетки, накрытый таким же конусом. Я перевела дух и потрясла головой – в ней все еще звенело.
– Что ж он творит, сука! – вдруг воскликнул с болью в голосе один из моих соседей, и я поняла, что звенит вовсе не в моей голове, – звенит снаружи беседки, только приглушенно. Проследив за взглядом говорившего, я почувствовала, как челюсть у меня сама собой отваливается, а волосы на голове встают дыбом.
Столб стал черным. И это уже был не столб, а скорее какое-то щупальце – оно дергалось, конвульсивно изгибалось и непрерывно выбрасывало в" стороны различной толщины отростки. Эффект эти отростки производили мне уже знакомый, и благоустроенная центральная улица за считаные мгновения превратилась в руины. Постоянно что-то рушилось, в воздух поднимались тучи пыли. Вдобавок раскинувшееся почти на все небо облако стремительно темнело.
– Что это? – спросил кто-то каркающим голосом, и я не сразу поняла, что это мой голос. Но мне никто не ответил. А я уже и забыла про свой вопрос, потому что один из черных отростков потянулся от столба к нашему хлипкому сооружению, неумолимо приближаясь и увеличиваясь в размерах. «Все, – поняла я. – Все кончилось. Ты предвидела именно это, но ты где-то ошиблась, милая. Не знаю где, но фатально ошиблась». Мир вокруг залила чернильная тьма, но я даже не успела пробормотать первое слово молитвы, как она схлынула, а черный язык потянулся дальше.
Я с недоумением огляделась и поняла – похоже, беседка была тем самым укрытием, о котором говорил Мирна, поскольку она единственная уцелела из всего окружающего пейзажа, напоминающего теперь горелый лес.
Дымный сумрак наступал на город. Очень скоро чудовищный столб и окружающие его картины разрушения скрылись во мраке. За границами нашего хрупкого убежища порой что-то смутно мелькало, проносились порывы ветра, окатывая нас клубами пыли и кусками мусора. Белка после каждого такого порыва принималась чихать и кашлять – она была слишком легко одета для такой погоды, и моя куртка, в которую я ее завернула, несильно ее согревала. Впрочем, мы все были слишком легко одеты для такой погоды, и я даже не представляла себе, как должна выглядеть подходящая одежда.
Один из моих соседей, похоже, чувствовал себя в наступившем полумраке особенно неуютно, потому что не оставлял попыток создать какое-нибудь освещение. Но огонь моментально задувало ветром, а освещающие заклинания тоже задувало – уж не знаю, чем, но именно задувало: на мгновение Объемный Свет выхватывал из мрака наши бледные физиономии, но тут же начинал мерцать, рваться, и в следующее мгновение нас опять окружала темнота. Впрочем, не сплошная – когда мрак сгустился особенно сильно, стало видно какое-то свечение с той стороны, где когда-то стоял большой одноэтажный дом со стрельчатыми окнами, а что творилось сейчас – я и предположить боялась. Еще с той же стороны доносилось ритмичное пение и обрывки команд. Похоже, там еще продолжали действовать и бороться маги.
Истинное зрение не помогало, в нем было видно не больше, чем обычным взглядом, – сплошное мельтешение хаоса, от которого быстро начинала кружиться голова.
Несколько раз наше укрытие облизывали уже знакомые языки мрака – я стала их узнавать по наступающей вдруг на короткое время пронзительной тишине и еще более сгущающейся темноте. Но беседка, хвала Светлым, эти удары сдерживала. А неугомонный маг все продолжал и продолжал бесполезные попытки разогнать темноту. Я обняла девочку за плечи и села на землю, прикрыв глаза. Катись оно все к Шихару в… куда-нибудь. Будь что будет.
– Что это? – Дрожащий голос Белочки привлек мое внимание.
– Что? – спросила я устало.
– Вон, – ответил детский голосок, и девочка шевельнулась в моих объятиях, похоже, она куда-то показывала, – светится…
Я заозиралась и увидела дрожащий белый огонек, определенно приближающийся к нашему укрытию. Коротким восклицанием я попыталась привлечь внимание соседей к этому явлению.
– Вижу, – отозвался усталый голос из темноты, – я не знаю, что это.
Огонек приблизился, и в его свете стало видно чье-то лицо.
– Эй, есть здесь кто? – Стыдно признаваться, но я едва не расплакалась, услышав голос ректора.
– Да, – сказала я, – это я, Ирси. Со мной девочка и двое… людей.
– А… – сказал ректор, подошел вплотную, быстро оглянулся и толкнул решетку. В ней образовалась щель, сквозь которую тут же ворвался все тот же оглушающий, скрежещущий звук. Я зажала уши ладонями, ректор проскользнул внутрь, щель затянулась, и скрежет снова стих. Правда, погас и свет, сопровождавший ректора.
– Уффф, – облегченно выдохнул милорд Тавин. без сил опускаясь на землю, – а, ты здесь, Кнессет. Хорошо. Я думал, больше тебя не увижу.
– Я еще жив, – отозвался голос того самого мага, который все пытался зажечь свет, – но не уверен, что это затянется. Что творится, Рок?
– Чтоб я знал, – устало ответил ректор, – чтоб я знал! Это не заклинание, я уверен. Похоже, это все же прорыв Тьмы. Мы большей частью его блокируем, мы держимся, и продержимся еще долго, но… у меня такое впечатление, что никто нас особо и не убивает. Идет какой-то невообразимой мощности процесс, которому мы можем воспрепятствовать не больше, чем мышь – восходу солнца. Мы отсекли Темного от его силы, и поначалу все шло по плану… почти по плану; тот странный дождь для всех был сюрпризом… но то, что началось потом…
– И сколько это еще продлится? Что с городом?
– Не знаю, Кнес. И еще раз: не знаю. У ордена есть план… точнее, был план… по-моему, магистр Мирна сейчас сам в него не слишком верит, но лучшего у нас нет. Мы собираем заклинателей, а маги ордена готовят какой-то узор и готовятся сами, к чему – не говорят. По-моему, что-то из запретной магии.
Ветер донес обрывок какого-то возгласа, но ректор, вероятно, его расслышал.
– Ну, вот и весь отдых, – сказал он, поднимаясь. – Ладно, хоть немного в тишине посидел.
– Мы можем чем-нибудь помочь? – напряженным голосом спросил Кнессет. Похоже, ему не очень-то хотелось Помогать.
– Нет, – покачал головой ректор, зажег огонек и вышел наружу. Снова ворвался разрушающий сознание скрежет и снова стих, оставшись мерзким дребезжащим звоном на задворках сознания. Огонек быстро двинулся в сторону и скоро растворился в зловеще шуршащем мраке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
