– Интересно, почему после того, как я его включил, камень больше не входил со мной в контакт?
– По-видимому, барьер между вами по-прежнему существует.
– Какой барьер?
– Тут все дело в стереоизомерах. Только на этот раз реверсирован ты. А кроме того, звездный камень получил то, что хотел.
– Надо все-таки отдать ему должное, – вмешался Рагма. – Одну вещь камень для Фреда сделал.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
– В госпитале мне не пришлось пускать свою машину в ход, – сказал Рагма. – Когда я снял бинты, оказалось, что ты совершенно выздоровел. Очевидно, твой паразит об этом позаботился.
– Тогда мне представляется, что он пытается быть скромным парнишкой.
– Ну, если с тобой что-нибудь случится…
– Это уж точно. А что ты имел в виду, когда сказал о вторичных эффектах реверсирования?
– Я совсем не уверен, что твой «парнишка» понимает, к чему это тебя может привести.
– Мне кажется странным, что, когда он и М'мрм'млрр вошли в контакт, мой приятель не попытался объясниться с доктором.
– Ну, на это у него могло не хватить времени, – заметил Рагма. – М'мрм'млрр вынужден был действовать очень быстро, чтобы его заморозить.
– Очередное проявление философии неожиданной атаки? Мне это не кажется особенно честным.
Зазвонил телефон. Трубку взял Пол, и все его ответы были односложными. Разговор продолжался не более минуты. Потом он повесил трубку и повернулся к Рагме.
– Готово.
– Вот и хорошо, – ответил Рагма.
– Что готово? – спросил я.
– Это был Тед, – пояснил Пол. – Он на противоположной стороне улицы. У него есть разрешение – и ключи, – чтобы открыть выставочный зал. Мы все отправляемся туда.
– Меня реверсировать?
– Верно, – сказал Рагма.
– А вы знаете, как это делать? – спросил я. – У этой машины есть несколько режимов работы. Я однажды уже проводил с ней эксперименты. Должен сказать, что количество вариантов вызвало у меня удивление.
– Чарв встретит нас там, – ответил мне Рагма, – у него с собой будет экземпляр руководства по пользованию машиной Ренниуса.
Пол сходил в спальню и вернулся оттуда, толкая перед собой что-то вроде тележки.
– Поможешь мне засунуть сюда этого типа с листьями, Фред? – попросил он.
– Конечно.
Честно говоря, я приблизился к доктору М'мрм'млрру с весьма смешанными чувствами; кроме того, я изо всех сил старался избежать попадания мерзкой слизи на мою одежду.
Когда мы везли доктора через вестибюль, а потом по улице, отражение неоновой вывески, казалось, моргая, спрашивало меня: «ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ МОЙ ЗАПАХ, ДЕД»?
– Да, – задыхаясь, пробормотал я. – Скажи, что мне делать.
– Наш Снарк – Буджум, – донесся до меня чей-то шепот, когда мы переходили улицу16.
Оглядевшись по сторонам, я, естественно, никого не заметил.
11
Я не почувствовал ничего, хотя Рагма сказал мне, что происходит процесс освобождения. Чарв кружил возле машины Ренниуса, временами поглядывая в руководство, которое он держал у себя в сумке, и нажимая на какие-то кнопки. Дело было совсем не в том, что я нервничал. А с другой стороны, вполне возможно, что как раз этим все и объяснялось.
Надрез на моей левой руке немного болел, хотя совсем не сильно. Рагма хотел избежать введения дополнительных химических препаратов, поскольку никто не знал, какое воздействие они могут оказать в данном случае, что было в достаточной степени разумно, мне даже частично удалось установить контроль за физиологическим состоянием своего организма. Сейчас моя левая рука лежала на гостиничном полотенце, которое совсем недавно еще было белоснежным, но довольно быстро теряло свое первоначальное состояние, особенно в том месте, где Рагма, предварительно обработав кожу спиртом, сделал надрез и ввел туда еще немного алкоголя. Я сидел на вращающемся кресле, принадлежавшем одному из охранников, которого мы отпустили, и старался не думать об извлечении звездного камня из своего тела. Дело идет. Взглянув на лица Пола и Надлера, я убедился в этом окончательно.
Устроившись рядом с машиной Ренниуса, доктор М'мрм'млрр раскачивался и пытался сосредоточиться – чем еще он мог там заниматься? – ведь от него зависело очень многое. С неба к нам в окна заглядывала луна. В зале было холодно, как в склепе, и даже самый незначительный звук превращался эхом в оглушительный грохот.
Я не был до конца уверен в том, что мы поступали правильно. Однако, с другой стороны, уверенности в обратном у меня тоже не было. Тут и речи не могло быть об обмане друга, или предательстве, или о чем-нибудь вроде этого, поскольку мой гость был незваным. Впрочем, он ведь получил то, что хотел, – иными словами, я же сам его включил.
И тем не менее меня не оставляла мысль о том, что именно он сообщил мне о законе, в котором я нуждался в тот момент, когда нужно было помешать Рагме и Чарву увести меня на другую планету. А еще он меня вылечил. И обещал мне все объяснить.
Однако мой метаболизм поневоле имел для меня большое значение, а то, что со мной произошло в автобусе и в больнице, когда камень помешал рассказать о нем Рагме, совсем мне не нравилось. Впрочем, теперь думать об этом было поздно, да и бессмысленно. Я ждал.
Наш Снарк – Буджум!
И вот, опять, на этот раз с отчаянием – на дальней стене появились огромные зубы в обрамлении изогнутых кроваво-красных губ. Изображение начало расплываться, расплылось… исчезло.
– Он у нас! – воскликнул Рагма и наложил мне на руку кусок бинта. – Придержи его немножко.
– Хорошо.
Только теперь я осмелился повернуть голову.
Звездный камень лежал на полотенце. Он выглядел не совсем так, как я его запомнил, форма немного изменилась, а цвета показались мне более яркими – они почти пульсировали.
Наш Снарк – Буджум. Это могло быть чем угодно: начиная от искаженной мольбы о понимании до скрытого предупреждения осе, которая должна опасаться цветов определенного вида. Я бы многое отдал, чтобы разгадать нашептанную шараду.
– Ну и что вы теперь с ним будете делать? – спросил я.
– Отправим в надежное место, – ответил Рагма, – только сначала немножко исправим тебя. А уж что с ним делать, решать вашей Организации Объединенных Наций, поскольку в данный момент камень находится на хранении у землян. Тем не менее отчет о нашем открытии будет распространен среди других миров, которые являются членами содружества, и, полагаю, ваши власти станут действовать в соответствии с их рекомендациями в том, что касается наблюдения и изучения камня.
– Думаю, ты прав, – сказал я и потянулся за камнем.
– Вот, вот, молодец, – услышал я знакомый голос с другого конца зала. – Осторожно, осторожно! Заверни его, пожалуйста, в полотенце. Я буду очень сильно огорчен, если камень поцарапается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
