же как и я, мы вновь вернулись к нашей работе. Это заняло пару часов, но к тому времени, как мы сделали перерыв, у нас было достаточно воды, что продержаться до того момента, как вернемся домой.
— Это восхитительно.
— Но что если есть более легкий способ? — спросил Коннор. — Как думаешь, здесь есть река или что-то подобное?
Гэллоуэй посмотрел на меня.
— Эстель? Вы, ребята, исследовали местность дважды. Вы знаете это место лучше меня.
Я?
Вряд ли.
Пока ползала по территории во время шторма, затем разыскивала палки для костылей, я не стала экспертом. Да, я прошлась по побережью, но не обследовала густые заросли.
Мог ли здесь быть водопад?
Я бы хотела, чтобы он был здесь, но полагала, что мы были не такими везучим. Я не видела никаких мангровых лесов, не наблюдала никакой влажной земли, никакого ручейка.
Три наполненных надеждой лица уставились на меня. Но у меня не было ничего, что ответить им, что предложить им в качестве ответа.
— Я так не думаю.
Мы погрузились в тишину, пожираемые голодом и изнывающие от жажды и желания найти способ выбраться с этого острова.
— Как бы то ни было. — Я разорвала ужасную тишину. — Скоро, у нас будет чистая вода благодаря Гэллоуэю.
Он улыбнулся мне неловкой улыбкой. Он не мог принимать комплименты, не мог позволить себе насладиться мгновением за что-то судьбоносное.
Почему?
Мое сердце преисполнилось чувствами от его уничижительного отношения к себе.
— Это важно, Гэллоуэй.
Он покачал головой.
— Ты только что помог нам выжить, и ведешь себя так, будто не сделал ничего особенного, — проговорила я. — Я бы никогда не сообразила, как сделать что-то подобное.
Он неловко пожал плечами.
— Не стоит благодарности.
— Когда я смогу попить?— Пиппа подняла руку вверх и дернула за воронку, куда скользнули пару капель воды.
Гэллоуэй прикоснулся к ее голове.
— Еще не скоро. Дерево не такое быстрое, как кран. Потребуется только пару часов, чтобы на листве образовался конденсат.
По телу разлилось тепло, когда Гэллоуэй заправил выбившийся локон ей за ухо. Он ходил такой злой и хмурый, но под этой личиной, я узрела мужчину, которого хотела узнать.
Он был тем мужчиной, которого я поцеловала.
Он был тем мужчиной, которого я желала.
Пиппа дернулась в сторону.
— Но я хочу пить.
— Я уже говорил это. — Коннор приобнял ее за плечи, осторожно, стараясь не касаться ее затягивающейся раны. — Повторюшка.
Пиппа показала ему язык.
— Я голодна. Ты это тоже говорил?
Он погладил себя по впалому животу.
— Это даже не обсуждается. Я бы мог убить за лазанью.
— Лазанью? — Мои глаза расширились. — Это что, твоя любимая еда?
Он кивнул.
— Она и равиоли. Я тащусь от пасты.
— Моя — вишня. — Пиппа потянула мою руку, чтобы привлечь внимание. — Вишня и малина и черника и...
— Все ягоды, которые мы знаем. — Коннор закатил глаза. — Сомневаюсь, что ты сможешь найти их здесь.
— А что ты любишь, Эстель? — Мягкий голос Гэллоуэя заставил меня поднять голову. Он не отвел взгляда, он смотрел настолько напряженно, как если бы мог избавить меня от внешней оболочки и вытянуть все мои секреты один за одним.
— Что?
— Твоя любимая еда? Если бы ты могла заказать что-то прямо сейчас, что это было бы?
Я прикусила губу, мысленно пробегаясь по моим предпочтениям и воспоминаниям. Когда-то моим любимым блюдом были острые баклажаны с поджаренным халлуми. Однако, я ела его в то время, когда мне позвонили, чтобы сообщить о смерти моих родителей и сестры (прим. пер.: халлуми — левантийский сыр).
С того времени я больше не прикасалась к ним.
— Даже не знаю. — Я увильнула от ответа. — Думаю горячий суп с хрустящим хлебом был бы в самый раз.
— Суп? — Гэллоуэй скривился. — Что серьезно?
Я рассердилась.
— Я думаю, что у нас есть более важные дела, чем заниматься обсуждением нашего любимого меню, вы так не считаете?
— Если только ты не предлагаешь заказать мне огромный чизбургер со всеми добавками, тогда нет. — Улыбка Гэллоуэя поддразнивала, так, словно он мог видеть мое раздражение и понимать, как сильно влияет на меня.
Ну, и что если бы и мог?
Мы поцеловались.
Нам понравилось это.
Но теперь нам нужно преодолеть это и стараться выжить, взаимодействуя друг с другом, а не целоваться.
— Мне очень жаль, у меня нет чизбургера, но у меня есть последняя бутылка воды и последний батончик мюсли, — проговорила я детям, улыбаясь. — Давайте позавтракаем. Мы можем себе позволить ее выпить сейчас, потому как у нас есть запас воды.
Хотя я не стала упоминать, что у нас не было запаса еды... пока.
Мои глаза устремились к покачивающимся волнам океана. Под его гладью обитало несчетное количество моллюсков и ракообразных, которые могли помочь нам продержаться в живых. Нам просто нужно было понять, как выловить их.
Сегодня мы будем рыбачить.
Тогда вечером, мы сможем поесть что-то более существенное в первый раз за эти дни.
Хоть бы так и было...
Дети радостно закричали, но Гэллоуэй покачал головой.
— Это не решит наши проблемы с нехваткой воды, Эстель. Целый день уйдет только на то, чтобы собрать всего лишь пинту воды. Естественно, это поможет нам продержаться, но нам нужно больше.
— О. — Мое сердце сжалось от печали. Одна пинта на нас четверых... этого определенно недостаточно. — У нас две воронки. Получается, это обеспечит нас двумя пинтами?
— Да, но этого недостаточно. — Он сощурил глаза, смотря на восход солнца. Ни одного облачка на небе. Ничего не предвещает ливень. — Нам нужно, чтобы пошел дождь. Но прежде чем он пойдет, нам нужно подготовить, как можно больше резервуаров для хранения воды.
Я еще раз представила корзины с водонепроницаемым карманом.
Не будь смешной.
Я едва могла зашить дырку в носке, не говоря уже о том, чтобы сшить водонепроницаемый карман. Как мы могли бы сделать его? Что можно было бы использовать?
Ход мыслей Гэллоуэя совпал с волнующими меня вопросами.
— На данный момент, мы выроем яму и каким-то образом сделаем ее водонепроницаемой, чтобы мы могли хранить внушительный объем воды — если и когда придет буря.
— А что насчет вертолета? Мы могли бы использовать металл в качестве огромной
