Читаем без скачивания Боевая Магия - Тамора Пирс

— Я не знаю, чего вы хотите, — сказала Эвви. — Если бы знала, то не сказала бы, но я не знаю.

— Они были с тобой в этой крепости, — сказал Му-шанг. — Другие пленники это нам уже рассказали. Они сказали, что Первый Посвящённый храма Живого Круга тоже был здесь. Докьи уехал раньше них. Чего он хотел?

Когда он «Докьи», Эвви увидела камень у себя в сознании.

— Я не знаю, — сказала она, пытаясь не скулить. — Ты не мог бы полить мне стопы водой?

Было трудно сосредотачиваться на том, ощущении их камнем, когда они так сильно горели.

— Правда, я просто пацанка. С чего бы этим людям, о которых ты говоришь, что-то мне рассказывать?

— Ты — мальчик?

Это сбило её с толку.

— Я… я слышала об этом где-то. Так на уличном наречии называют кого-то юного.

— Пацанка или не пацанка, теперь ты — пленница, — сказал Му-шанг. — Расскажи мне что-то, что Наншур Джья Джуи сочтёт полезным, и я полю тебе стопы водой. Мне тоже как-то раз хлестали стопы. Я знаю, как это больно.

Он вздохнул, и выпил воды:

— Никто из жителей деревень или солдат, которых мы допросили, не знал, зачем Первый Посвящённый Докьи был здесь, но ты была с Розторн. Он долго с ней разговаривал. Скажи мне, чего он хотел, и я помогу тебе.

— Есть что доложить?

В комнату вошла красивая молодя женщина, Да-уэй шёл вслед за ней. Она была одета в халат из мягкого персикового шёлка, а не в обычные чёрные халат и шапку мага. У неё на шее и запястьях не было магических бус.

— Она очень упрямая, Наншур Джья Джуи, — ответил Му-шанг, низко кланяясь. — Она не откликнулась ни на ремень, ни на доброту.

Мысли Эвви, вялые из-за боли и усилий, которые ей требовались для поддержания камня вокруг некоторых из её воспоминаний, наконец распознали молодую женщину:

— Джья Джуи, — пробормотала она. — Где твои кошки?

Джья Джуи улыбнулась, наклоняясь над Эвви:

— Ты помнишь меня. Это хорошо. К сожалению, мои кошки — дома. Они плохо воспринимают путешествия. Но я так понимаю, ты своих кошек дотащила аж досюда.

Эвви нахмурилась:

— Они привыкли путешествовать. Зачем ты в Гьонг-ши?

Джья Джуи пожала плечами:

— Император, мой господин, начал завоёвывать эту страну. Должна сказать, Эвви, мне грустно обнаружить здесь тебя. Ты не очень хорошо выказываешь признательность Сыну Богов, и показанной им тебе благосклонности, так ведь?

— Я не знаю, что ты имеешь ввиду, — сердито ответила Эвви.

То, что сказала Джья Джуи, не соответствовало тому, что помнила Эвви.

— Где Капитан Рана? — потребовала она.

Джья Джуи вздохнула:

— Он сбросился со стены своей крепости, чтобы не позволить себя допросить. Надеюсь, что ты справишься лучше, Эвви, но ты не должна заставлять меня быть жестокой. Отвечай на наши вопросы, пожалуйста, и избавь себя от дальнейшей боли. Скажи мне, куда уехали Розторн и Докьи.

Эвви промолчала, и попыталась заставить свои бедные стопы чувствоваться как камень.

Джья Джуи провела пальцем по щеке Эвви. Это нарушило концентрацию девочки.

— Джья Джуи, я не знаю, о ком ты говоришь! — возразила она.

Молодая женщина нахмурилась:

— Эвви, ты что, сотворила заклинание, пока мои глупые друзья стояли и бездействовали?

Двое мужчин начали отчаянно возражать, рассказывая магу, что у Эвви были связаны руки, поэтому она не могла ими шевелить, и что она произносила лишь обычные слова. Джья Джуи подняла ладонь, и они заткнулись. Эвви содрогнулась от того, как мгновенно двое мужчин умолкли.

Потом Джья Джуи вытянула руку в сторону. Да-уэй вложил в неё что-то — не ремень, а палку. Сохраняя спокойное и задумчивое выражение лица, женщина ударила палкой по стопам Эвви.

По сравнению с этим ремень казался нежным. Каменное заклинание Эвви испарилось. Она поносила Джья Джуи всеми плохими словами, которые знала, на нескольких языках, пока маг не ударила её снова. Эвви завыла от боли.

— Пожалуйста, леди маг, остановитесь! — воскликнул Му-шанг. — Не судите ребёнка так строго!

Джья Джуи опустила палку.

Му-шанг наклонился поближе к Эвви, и прошептал:

— Видишь? Я пытался тебя предупредить. Она не знает жалости. Отвечай как хорошая девочка — ты ведь не хочешь этого, а?

— Где они? — потребовала Джья Джуи.

Му-шанг отпрыгнул от Эвви.

— Докьи, Розторн, Парахан, Браяр, Судамини. Да, мы знаем, что принцесса присоединилась здесь к своему брату. Почему, как ты думаешь, мы вообще озаботились захватом этого бесчестного захолустья? Мы даже не можем использовать его для переброски сюда дополнительных войск и припасов, пока не уберём ваше чэ́ту заклинание шипов с перевала. Где твои друзья?

Эвви слизнула кровь со своей губы. Должно быть, она её закусила. Она не знала, где были эти люди; ей было всё равно. Она сказала Джья Джуи сделать кое-что очень плохое с яком.

Маг ударила её стопы палкой ещё три раза. В перерывах Эвви возилась, пока не сумела восстановить своё каменное заклинание, и вцепилась в него, держа его не у себя в сознании, а в потолке у себя над головой, где она могла его видеть. В её стопах и голове пылала раскалённая добела боль. Её горло жгло от криков. Куда подевалось пение гор?

— Давай дальше ты, Му-шанг, — услышала она слова Джья Джуи. — А то скоро рука устанет.

Тогда-то она и узнала, что Му-шанг на самом деле не был её другом.

Какое-то время он бил её. Иногда он останавливался. Джья Джуи задавала вопросы, а Эвви её оскорбляла. После трёх остановок, когда Эвви ничего не изрекла, даже проклятий или оскорблений, Джья Джуи вздохнула:

— Дайте ей подумать, пока я схожу за моими магическими бусами. И вы двое, прикажите кому-нибудь отнести её в её комнату, и возьмите двух её кошек. Лучше всего — большого кота, которого она зовёт Монстром, и другую, самую маленькую.

Два охранника покинули комнату вслед за ней.

Эвви попыталась дышать. Это было трудно. Её нос был полон соплей, а горло обжигал воздух. Кошки. Они будут делать кошкам больно у неё на глазах. Она вспомнила бусы, которые держала в руках, бусы Генерала Хэнг-кай, бусы для убийства и разрушения. У Джья Джуи было ожерелье и браслеты из таких бус. Она использует их на Монстре, и любых остальных, возможно даже на всех.

Она подумала о том, чтобы обрушить эти стены своей силой, но не могла это сделать. Её ноги пульсировали и горели. Сможет ли она когда-нибудь снова ходить? Она плакала, и не могла остановиться, но прикусила свою искусанную губу, чтобы не издавать ни звука.

«Думай!», — приказала она себе. «На что ещё ты способна, если не можешь разрушить комнату и не можешь унять боль в стопах? Как ты можешь сбежать? Как ты можешь помешать им сделать твоим кошкам больно?»

Она была Эвумэймэй Дингзай, каменным магом. Если она не могла превратиться в камень сама, то что если она возьмёт себя, свой дух, и поместит в камень его? Тогда в её теле не будет никого, кто мог бы испытывать боль или отвечать на вопросы.

«Если бы я была холодной и застывшей, они могут подумать, что я мертва», — подумала она. «Не холодной как камень, тогда они поймут, что это магия, и Джья Джуи разрушит моё заклинание. Но если они подумают, что я умерла… У них не будет больше причин делать больно моим кошкам, если они подумают, что я мертва».

По углам комнаты валялись камешки. Эвви нашла тот, который был ей по нраву. Она начала концентрироваться. Её нога дёрнулась; последовавшая волна боли заставила её ахнуть. Она попыталась снова. Она заставила себя сглотнуть, отчего её больное горло стало жечь ещё сильнее. Она попыталась снова. Звук снаружи заставил её дёрнуться от страха: Джья Джуи возвращалась? Мужчины возвращались? Звук затих.

«Сейчас», — яростно сказала она себе, — «сейчас, или ты потерпишь неудачу, и кошки погибнут!»

Её сила была иглой, метнувшейся через комнату в выбранный ею камень. Её магия понеслась следом. Вместе с ней ушли её мысли, большая часть её дыхания, большая часть её сердцебиения. Её тело застыло и охладело, пока она нашла себе место вокруг каждой крупицы камня в её убежище. Она устроилась там, и уснула.

Что-то пело ей. Оно было глубоким и успокаивающим, но также оно гудело, вытряхивая Эвви из её укрытия. Её дух и сила потекли к пению, дрожа от глубокого фонового гула песни, и танцуя под неё же. Следуя за песней, она вошла в то место, которое принадлежало ей.

Она медленно начала заполнять его, хотя это было больно. Она знала, и песня знала, что её последнее убежище было лишь временным. Тут же была её надлежащая форма, пусть она и болела.

Ненадолго стало теплее. Тепло вошло в некоторые места, которые болели, расслабляя их. Что-то внутри заставило её подождать. Она не должна спешить, хотя она и не знала, почему не должна. Тепло пропало. Возможно, она его просто вообразила, потому что ей снова стало очень холодно.