Предчувствием удара гудит корпус часов. Еще тридцать минут.
Ноют мышцы, тянет — пора. Дракон решительно встает, снимает рубашку.
В дверь коротко звонят.
Какой у него, оказывается, длинный коридор.
— Проходи… соседка.
Лиза перешагнула порог.
— Я зашла попрощаться.
Дракон поворачивает на кухню. Ей приходится идти следом.
Колышутся занавески, надуваются крыльями. Рубашка беспомощно раскинула рукава. Тоже, наверное, взлетать хотела.
— Срок наказания истек.
— Еще утром, — напоминает дракон.
Ведьма переминается у стола, не решаясь ни сесть, ни уйти.
— Пристав Лиза Горская, вы ничего не хотите мне сказать?
Драконы живут тысячу лет. Почему же конкретно этот старый дракон волнуется, словно вчера вылупился из яйца?
Девушка мотнула головой.
— Лиза.
— Нет. Я только попрощаться.
У дракона дергается губа, приоткрывая клык.
— До свидания. Процедуру затягивать не стоит, мы скоро увидимся.
Ведьма смотрит с надеждой.
— Почему?
— Думаю, ковену придется наложить на меня еще один штраф.
Дракон отворачивается к окну. Там ворочается монстр в асфальтово-бетонной шкуре. Пальцы заостряются когтями.
— Но зачем?!
Он пожимает плечами.
— Я — дракон.
— Тридцать лет…
— Драконы живут долго.
— Но они тоже умирают!
На спине дергаются мускулы, из последних сил удерживая крылья. Теплая ладонь ложится между лопаток.
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Не хочу, чтобы тебе было больно.
Из-за клыков усмешка выходит кривоватой.
— Этого не изменить. Я не люблю город.
…рвануть когтями асфальтовую шкуру, выпустить наружу требуху канализации!
— А меня?
Дракон поворачивается. Лиза смотрит требовательно, словно и не она маялась весь день за дверью.
— Ведьма, ты же знаешь.
— Знаю. Но я — тоже город! Я — его порождение!
— Это забавно, — соглашается дракон.
— Возьми меня с собой в небо.
Дракон хохочет, звякает в шкафчике посуда.
— Я не верю в сказки.
— Зато верю я. Меняется все. Ты, я. Город. Неужели ты не чувствуешь?!
Когда смотрят такими глазами, отказать невозможно. Дракон наваливается на подоконник.
— Ляг ко мне на спину и держись за шею.
Как хорошо, что она легкая. Бросок — падают с девятого этажа. Проносятся окна — все больше черные, и только одно яркое, солнечное. Дракон раскидывает руки, ветер выкручивает их, рвет сухожилия, ломает кости — и расправляет крыльями. Пищит Лиза, оказавшись на широкой чешуйчатой спине. Став невидимым, дракон взлетает. Гудят провода, нечаянно зацепленные лапой. С истошным воплем удирает ворона. Дракон закладывает вираж и летит над проспектом.
— Смотри! — кричит Лиза.
Фонари, реклама, фары, окна, светофоры. Город переливается, уродливый, каменный, вытянувшийся вверх, проросший вглубь.
— Смотри же!
Гул работающих телевизоров и приемников, плееров и компьютеров. Голоса. Крики. Смех. Раздражают. Тысячи тысяч человечков в неуютных норках квартир, чего ж им не спится?
Мускулистые лапы напрягаются, выпуская когти.
— Ну смотри…
Сколько их выйдет завтра, чтобы заплатить дань городу? Погибнуть в автомобильных авариях, упасть на рельсы метро, сорваться со строительных лесов? Не жалко. Город породил, город и сожрет.
Дракон хихикает, низко, почти неслышно для человеческого уха. Какая ирония судьбы!
Теплая слезинка падает на бронированную чешуйчатую шкуру.
Еще одно мерзкое порождение — городская ведьма, плоть от плоти.
Его Лиза.
Моя, думает дракон, взмахивая крыльями. Поднимается выше. Уже можно охватить одним взглядом правый и левый берега, соединенные нитями мостов. Проступает сеть улиц, подсвеченная огнями. Крохотными жучками проносятся машины.
— Смотри! — рычит дракон.
Ведьма на его спине замирает.
Горячий воздух, поднимаясь от асфальта, надувает крылья. Забавно — город помогает дракону.
Выше!
Пульсируют артерии огнями, бежит по ним механическая кровь.
— Как красиво, — шепчет Лиза.
Смешно — городская ведьма никогда не видела свой город весь, разом. Никто другой не мог ей этого подарить.
Счастливый дракон летит над рекой. Под левым крылом — левый берег, под правым — правый.
— Смотри!
Впереди темные клубы туч. Дракон врывается в них, разбивая мглу крыльями. На город падает дождь. Блестит асфальтовая шкура, потоки смывают грязь. Дробятся, отражаясь, огни.
Хохочет мокрая Лиза.
На его руке доверчиво спит город. Дышит глубоко, ровно. Пахнет нагревшимся бетоном и духами, грозой и мокрыми крышами. У его города волосы цвета асфальта, они щекочут дракону подбородок. Веснушки — крохотные пятна ржавчины. Темные стрелки ресниц, похожие на провода. Узкие ключицы, изящные, точно старые улочки. Родинка на плече, как медная монетка, выброшенная в фонтан. Чтобы вернуться.
Дракон втягивает когти и осторожно накрывает теплое плечо ладонью. Спи, город. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.
Наталья Колесова
ЛУННЫЕ ДНИ[5]
Глеб наклонился, разглядывая лежавший как на ладони город. Город жил, светился, мерцал и подмигивал. Манил. Шептал: ну давай, иди сюда, ночь примет тебя в теплые, обтянутые бархатными черными перчатками ладони. А потом тебя приму я. Приму, разобью на множество осколков, их потом не соберет и твоя всесильная Луна. Потому что я сильнее — Луны, человека, волшебства…
Глеб трезво подсчитывал варианты. Он упадет прямо на безлюдный тротуар. Мимо закрытых на ночь офисов народ старается не ходить — держится шумных сияющих магазинов и кафе. Наверное, его и найдут-то только утром. Вернее, то, что от него осталось. Жалеть его некому. Для клиентов он просто пропадет, исчезнет, Кристина его возненавидела. Мать… наверное, уже о нем забыла… Хорошо.
А у Луны появятся другие слуги.
Он взобрался на широкий парапет балкона — город и небо встали перед глазами вертикально, и не поймешь уже — то ли он упадет вниз, то ли взлетит к звездам. Последний раз втянул влажный ночной воздух и закрыл глаза. Всего шаг…
— Молодой человек, может, вы уже прыгнете? А то тут очередь.
* * *
На день раньше.
— Глеб!
Он вскинул голову, махнул рукой и спрыгнул с парапета. Пошел, слегка прихрамывая, навстречу Кристине. Та радостно бросилась в знакомые крепкие объятия. Когда обычного поцелуя не последовало, озабоченно откинула голову, вглядываясь в его лицо.
— Ты… как? Что сказал врач?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
