Не имеет имени иной — один, единственный в своем роде и некто, он же другой, отличный от всех и никто. Кого бы ни видеть в «лишней тени» без лица и названья (Поэма без героя, 1.1 и.4). это, сказала сама Ахматова, «конечно — никто, постоянный спутник нашей жизни и виновник стольких бед», или иной, по правилу «Если никто, то иной». Архангельское бéзымень обозначает привидение без лица (СВРЯ, а. Безыменный, к этому слову см. А. Журавлев. Древнеслав. аксиол… с. 23 сл.), у Случевского есть рассказ Безымень о таком привидении. Но и мое «я сам», я-для-себя (бахтинская категория) безымянно, ведь каждый для себя иной по отношению к другим для него людям-лицам. Борхес и я Борхеса рассказывает об именитом я-для-других и безымянном я-для-себя. «Тебе дано, а люди пользуются», это загадка про имя (Заг., 1623). вслед за нею Бахтин: «Мое имя я получаю от других, и оно существует для других (самоименование — самозванство).» — 1961 год. Заметки (БСС 5. с. 344). Вот почему «ЙЙЙесть Петры и Иваны, которые не могут без чувства фальши произнести Петя, Ваня», сказано у Набокова (Подвиг. 3). «меж тем как есть другие, которые, передавая вам длинный разговор, раз двадцать просмакуют свое имя и отчество, или еще хуже — прозвище.» Мое имя — для других, как и мое лицо, с той разницей, что «Имя свое всяк знает, а в лицо себя никто не помнит» или «В лицо человек сам себя не признает, а имя свое знает» (ПРН, с. 308 и 704). и произносить свое имя всё равно что глядеться в зеркало. О чувстве фальши у человека перед зеркалом см. в Авторе и герое Бахтина (ЭСТ1 с. 31 сл.) и его особую заметку в БСС 5, с. 71. (↓1: Полкан. — 2: Я за него. — 3: «Когда зовут по имени — значит, врут». — 4: Цветаева об имени и псевдониме. — 5: Флоренский против безымянного «я».)
в562: Имя и прозвище.
Многозначительна безымянность Заморышка из сказки НРС. 105. о ком уже шла речь[61]. Со стороны в «ихней» деревне 41 двор, но для «обошедшего все дворы» старика их 40 (стойкое круглое число), свой-иной не в счет; из своего-то. 41-ого яйца (стойкое сверхполное число, число иного) и родился у старика со старухой мальчик по прозванию Заморышек. Но этот Заморышек становится героем сказки, последний — первым, так что не для него «основной закон мифологического, а затем и фольклорного сюжетосложения», который по Ольге Фрейденберг «заключается в том, что значимость, выраженная в имени персонажа и, следовательно. в его метафорической сущности, развертывается в действие, составляющее мотив; герой делает только то, что семантически сам означает.» (Поэтика сюж… с. 249/223). А прозвище, то есть значимое, говорящее имя, еще не имя собственное — не собственно имя — и уже не собственно слово. И наоборот. «Пушкин. Гоголь, Чехов— это уже слова, а не только имена. Им непременно соответствует что-то отчетливое в сознании.» — Битов (Битва, 1), ср. славное имя, именитый, имя «слава, достоинство». Уже только словом делается имя в выкрике Раскольникова (Преступление и наказание, 1.4) «Эй вы, Свидри-гайлов!» К различению имени и прозвища ср. Бахтин — БСС 5, с. 99— 103 (Дополнения и изменения к «Рабле») и другие места по указателю.
в563: Имя, бывшее слово.
Имя происходит из слова. Слово говорит, «сказывается» (κατηγορήται — Аристотель) о предмете, а чтобы сделать содержание сказуемого новым предметом речи, мы превращаем родовое слово в отличительное имя. Став подлежащим (остановившись), слово умолкает, умолкает его внутренняя форма, и теперь новоявленное имя начинает показывать предмет своей внешней формой. Слово становится именем, а мысль образом. Личное имя как сгущенный образ его носителя рассматривал Флоренский в книге Имена. А вот о терминах, еще одном разряде имен, из наброска Бахтина К вопросам самосознания и самооценкиЙЙЙ:
Греческая мысль (философская и научная) не знала терминов (с чужими корнями и не участвующих в том же значении в общем языке), слов с чужим и неосознанным этимоном. Выводы из этого факта имеют громадную важность.
В термине, даже и неиноязычном, происходит стабилизация значений, ослабление метафорической силы, утрачивается многосмысленность и игра значениями. Предельная однотонность термина.
(БСС 5, с. 79). ср. он же (ЭСТ1, с. 360): «Моя любовь к вариациям и к многообразию терминов к одному явлению.» Так и В. Бибихин в Языке филос., по указателю. В защиту терминов см. Термин Флоренского. (↓1: Пруст о словах и именах. — 2с Слово, бывшее имя.)
в564: «Безместный» остров.
Безымянное иное к тому же «безместно». в подтверждение параллелизма имени и места. Утопия Томаса Мора, т. е. «Безместье», ср. древнерусское безмѣстие «нелепость», — имя как раз для уединенного острова, а остров — место как раз для утопии, но и антиутопии, ведь крайности сходятся в ином. Идея острова и есть инакость: окруженный водой остров в противоположность материку иное место, это носитель иного, особенного, исключительного: отсюда ореол у образа острова. Обособленность, отделенность от большой земли делает остров, речной, озерный или морской, идеальным местом чудес и приключений, спасения, но и ссылки, рая или ада. Шумеро-аккадский райский остров Дильмун (Бахрейн), античные Острова блаженных, Атлантида у Платона и «крайняя Фула» (ultima Thule — Вергилий, Георгики. 1.30. расширительно «предел чего-нибудь»), остров Буян русских заговоров и присказок, сказочный остров благочестивых рахманов (древнерусское Слово о рахманах) и остров, на который попадает во сне смешной человек Достоевского, счастливый Таити Гогена и каторжный Сахалин у Чехова, необитаемый остров Робинзона Крузо (но ср. Как создавался Робинзон Ильфа и Петрова) и робинзонада мальчиков в Повелителе мух Голдинга; Таинственный остров Жюля Верна и Остров сокровищ Стивенсона, Остров Борнгольм Карамзина и Островитяне Лескова (жители Васильевского острова). Багровый остров Булгакова и Остров Крым Аксенова, Остров Байрона или Хаксли, наконец Остров накануне Эко — вот несколько примеров из громадного множества фольклорных и литературных островов; есть небольшая антология Остр. мир. лит. Архипелаг это «усиленная» разновидность острова, а полуостров «ослабленная». Острову близки гора и корабль. Ср. Вяч. Иванов. Байрон и идея анархии, 1 (ИСС 4. с. 282 сл.), и его же стихотворение Острова, (↓1: Остров и Буян. — 2: Гора и корабль.)
в565: На тему острова.
На острове человек один (необитаемый остров) или же островитяне одинаковы в своей одинокой инакости, например у Лескова смешной чудак Пизонский с приемными детьми — Кот`ин доилец и Платонида и Соборяне. 1.4 сл. Острова таких-то и таких-то в Гулливере или у Рабле. Лесбос в Письме к Амазонке Цветаевой, но парадокс «Все критяне лжецы» критянина Эпименида. Островные народы (греки, англичане, японцы) и языки (исландский язык почти без заимствований), их особость соответствует особости островной флоры и фауны (Галапагосские о-ва). На острове и время свое, это настоящий хронотоп, из описанных Бахтиным хронотопов ближе других к островному «идиллический» — Формы времени. 9; сюда же Поэт, остров X. Бруннера, а еще Ю. Степанов. Константы, с. 140 сл. Мандельштам с озерного островка:
Жизнь на всяком острове, — будь то Мальта. Святая Елена или Мадера. — протекает в благородном ожидании. Это имеет свою прелесть и неудобство. Во всяком случае все постоянно заняты, чуточку спадают с голоса и немного внимательнее друг к другу, чем на большой земле с ее широкопалыми дорогами и отрицательной свободой.
(Путешествие в Армению, гл. Севан). Петербург, явно иной город со своим «текстом» (см. В. Топоров. Петерб. текст и Аптек. остров). — почти архипелаг, он прорезан каналами, есть и острова, случаются наводнения, ср. у Вагинова (От берегов на берегЙЙЙ) В стране Гипербореев | есть остров ПетербургЙЙЙ. Вот Битов, уроженец Аптекарского острова, в Новом Робинзоне (3):
