Поскольку мы говорим о болезнях, причиняемых бактериями, то есть микроскопическими твердыми телами, постольку и целебные силы организма являются в виде свойств блуждающих клеток есть и переваривать этих паразитов (курсив наш. — Б. М.).
Против бактерий наш организм высылает армию подвижных амебовидных клеток — фагоцитов.
Не имея возможности распространяться здесь о подробностях устройства и истории развития целебной системы, я укажу лишь на общий результат, что она вместе с пищеварительной системой в тесном смысле развилась из одной общей основы. То, что у низших животных, например у губок, составляет общую массу пищеварительных клеток, у других, более высокоорганизованных животных, распадается на две отдельные группы: на обыкновенные органы пищеварения и на систему, так сказать, медицинского, или терапевтического (пожалуй, профилактического), пищеварения.
Сводя целебные силы организма к процессу внутриклеточного пищеварения, мы, быть может, получим со временем возможность дать сколько-нибудь более полное объяснение явлениям, добытым чисто эмпирическим путем. Явления предохранительной прививки, быть может, также сведутся к особенностям пищеварительной способности целебных клеток, способности, которая, как мы знаем по опыту, подвержена чрезвычайным, до каприза доходящим индивидуальным колебаниям…
Доклад вызвал несмолкаемые овации. Блестящий по форме, исключительно глубокий по содержанию, он открыл новую эпоху в развитии патологии[19], в развитии учения о болезнях.
Запутанные и сложные вопросы невосприимчивости к болезням получили новое освещение. Весть об открытии русского ученого облетела весь земной шар. Но новая теория была встречена ученым миром с недоверием. Большинство ученых просто игнорировало ее. Некоторые отнеслись к «мистическим» фагоцитам явно неблагожелательно. Меньшинство, признавая новую теорию правильной, ждало от Мечникова дополнительных сообщений. Пастер, творец микробиологии, сочувственно следил за работами Ильи Ильича.
Мечникову предстоял многолетний труд утверждения своей теории.
Фагоциты спасают водяных блошек
В домике Александра Онуфриевича Ковалевского на Молдаванке часто собирались его друзья. Ковалевский по дороге из университета домой заезжал за Мечниковыми и увозил их к себе на дачу. После трудового дня, после душных улиц Одессы истинное наслаждение оказаться в саду Ковалевских.
Там, среди тенистых деревьев, расставлены улья со стеклянными оконцами для пчел. Подолгу Илья Ильич и Александр Онуфриевич наблюдали здесь жизнь пчел.
Когда спадала жара, к Ковалевскому приходили и другие товарищи. Хозяин и гости удалялись в кабинет и там вели нескончаемые научные беседы у микроскопа. Дети Ковалевского шумной ватагой врывались в кабинет и приглашали гостей в сад, к чайному столу, стоявшему среди цветов и зеленых кустарников. Илья Ильич любил разговаривать с детьми, обсуждая с ними такие «важные» проблемы, как, например, почему у человека две ноги, а у кошки четыре; выяснялось, что руки у человека служили ему когда-то и ногами: наши предки ходили на четвереньках, так же, как и кошка. Под общий смех кто-нибудь из шалунов демонстрировал далекое прошлое человечества.
За чайным столом продолжались научные споры с непременным участием Ильи Ильича. Бывало, тихонько, на цыпочках, подойдет к Мечникову маленькая девчушка, подосланная детьми, и что-то прощебечет на ухо, по секрету. Илья Ильич понимающе кивнет головой, глаза его засветятся добрыми огоньками. Девочка незаметно исчезнет, чтобы не мешать взрослым в их скучных разговорах. Пройдет немного времени, Илья Ильич попросит разрешения отлучиться на несколько минут — «есть одно совершенно неотложное дельце».
Проходит час, другой, а Мечникова все нет. Белый парус уносит лодку, в которой — Илья Ильич и его юные товарищи. Радости детей нет предела. Их добрый друг с ними, — и что может быть чудесней на закате солнца птицей лететь по синим волнам моря!
Поздно вечером возвращается шумная ватага на Молдаванку. Илья Ильич, хитро перемигиваясь с ребятами, просит прощения за задержку по непредвиденным обстоятельствам.
В один из таких летних вечеров в домике на Молдаванке Илья Ильич долго стоял, задумавшись, у аквариума. Его внимание привлекли к себе водяные блошки — дафнии, плавающие в аквариуме. Мысль ученого в эти дни была направлена на отыскание таких животных, на которых легко было бы показать всему миру, как его блуждающие клетки — фагоциты — борются с микробами.
«Вот у этих дафний тело прозрачно, — рассуждал, стоя у аквариума, Илья Ильич. — На них бы и показать борьбу фагоцитов с микробами».
Плывут дафнии в воде… Но что это? Не все водяные блошки прозрачны — среди них попадаются экземпляры с мутными тельцами. Эти непрозрачные дафнии менее подвижны, они не кружатся по аквариуму, а лениво передвигаются с места на место. Некоторые неподвижно лежат на дне: очевидно, мертвые… Почему одни прозрачны, а другие нет? Почему одни полны энергии, а другие еле «дышат»? Быть может, здесь и лежит ответ, где источник силы организмов в борьбе с микробами?
Чтобы увидеть то, что увидел Илья Ильич в аквариуме у Ковалевского, нужно было много знать. Тайну дафний раскрыл микроскоп. В помутневших дафниях Илья Ильич всегда находил споры грибка-паразита.
Дафния. Скопления фагоцитов вокруг иглообразных спор грибка.
В течение многих дней дафнии спокойно плавали в блюдечке, наполненном водой. Илья Ильич тщательно наблюдал за жизнью водяных блох. И вот однажды он заметил, как одна из дафний проглотила с водой несколько спор — зародышей грибка-паразита, имевших форму игл. В микроскопе Мечников видел, как эти иглы прокалывали кишечник прозрачной дафнии, попадали во все органы животного и там прорастали, превращались в грибки; в результате эти ядовитые грибки заполняли заболевшую дафнию и губили ее.
Но бывало и иначе. Не успевали игольчатые споры врага, проколов кишечный канал, проникнуть в полость тела дафнии, как на них набрасывались блуждающие клетки — фагоциты, окружали иглы, обволакивали их и поедали. Иглообразные споры не успевали превратиться в ядовитые грибки и парализовать действие блуждающих клеток; наоборот, споры грибка сами погибали, служа пищей для защитников дафнии — фагоцитов. Смерть или жизнь водяной блошки зависела от исхода борьбы между фагоцитами и грибком-паразитом.
Однажды ранним утром Илья Ильич разбудил Ольгу Николаевну и потянул ее в свой кабинет.
— Смотри в микроскоп. Ты видишь, как фагоциты набросились на спору грибка? Вот они обволакивают ее. Спора теперь погибнет. Вот здесь, выше, одна уже потеряла правильность своих очертаний — это уже не гибкая игла, а кучка буроватых зерен. А вот здесь, правее, совершенно чудесная картина. Смотри, спора зловредного грибка, как шпага, пронзила стенду кишечника дафнии, но в тот же миг на нее набросились часовые, охраняющие дафнию. Фагоциты подоспели вовремя; они обволокли ту часть споры, которая оказалась внутри полости тела дафнии, и уже съели ее, в то время как другая половина, оставшаяся в кишечнике, еще не уничтожена. Просунул микроскопический убийца руку к сердцу дафнии и остался без руки… Они прекрасно позавтракали спорами грибка, милые фагоциты, эти благородные странствующие рыцари. Мы с тобой свидетели только что закончившейся битвы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
