Да, меня там не было, но я словно наяву вижу пляску пламени и двух друзей, сидящих на полу. Один – словно луч света в ночи, другой – клок первозданной тьмы. Но все это внешность, а внутри они – как братья-близнецы. Изначально похожие, только разбросанные жизнью в детстве. И вот, пройдя через годы и испытания, они встретились, вроде бы уже разные, но копни глубже – и вот он, общий стержень, то, что сохранилось в глубине души.
Сверху пробивается свет. Тайви его нужно много. Она уже погрузилась в состояние молитвенного экстаза. Сейчас она словно сливается со всем Миром, чувствует себя его частичкой и ищет среди бесконечного множества других частичек ту, что ей нужна. Я уж не знаю, у всех сильных верой это происходит так или нет. У Хансера это было по-другому, но он ведь в этом вопросе полный ноль. Может, потому и получалось у него лишь на небольших расстояниях, что не умел он верить и чувствовать, как сильные верой.
Тайви подняла их утром. Не рано – наверно, мы с Аркадией в это время уже шли на рынок.
– Вставай, сонное царство. Поздравляю, наш подопечный все еще на Земле. Я его чувствую.
* * *
Не страшны нам враги на Небесной тропе,И людское коварство, и адские муки.Ностальгия по ним лезет в душу тебе,Здесь проблема другая – не сдохнуть со скуки.
Тайви, прости меня за эти слова. Я знаю, ты во время этих путешествий отдыхаешь душой. Но для других, не столь сильных верой, это нудятина еще та. Целый день топать между небом и землей. Все одно и то же вокруг. Нет, в первый момент любой почувствует какой-то душевный подъем, но потом… Ну, словом, вы поняли, благородные сеньоры. К тому же мы, высшие, привыкли к порталам. Топать на своих двоих весь день – это пытка скукой.
Вечером они спустились с небес возле старого города низших. Бремен – так он когда-то назывался. Третья мировая уничтожила его, остались лишь руины старинных зданий – даже их облик трудно было восстановить в своем воображении. То ли место это было хорошим для обороны, то ли существовало какое-то притяжение, я, если честно, не знаю, но одно из людских племен облюбовало руины и возвело на них новый город. Благо строительных материалов имелось больше, чем надо. К тому же во всех старых городах, если хорошо искать, можно найти склады с древним автоматическим оружием, а это в любой войне дает колоссальный перевес.
Город расстроился, вылез за укрепления. Ну и опять же, как только начала развиваться торговля, такие города стали ее центрами.
– Где он? – спросил Хансер. Он держался в тени домов, и разглядеть его сейчас мог далеко не каждый.
– В городе, где-то на окраине, – ответила Тайви. – Совсем рядом.
– Хорошо, – довольно прошипел Хансер, словно огромная змея, ставшая вдруг человеком. – Охота начинается.
* * *
Человек бежал по темной улице, освещенной редкими фонарями. Лица под черно-серой маской не было видно, но и без того любой имеющий глаза сразу понял бы – гонит его ужас. Он метнулся под стену, сливаясь с Тенями, и тут же вылетел оттуда, побежал в противоположном направлении.
Хансер мог бы уже десяток раз убить его или раз пять захватить в плен. Но он медлил. Жертва должна почувствовать безнадежность своей ситуации. Тогда она становится мягкой, как воск. Но ни в коем случае нельзя доводить ее до отчаяния. Отчаяние способно на то, перед чем пасуют и сила, и ум. Нет ничего опасней загнанного зверя. Тем более что это был дарклинг – существо, в совершенстве обученное убивать.
Еще один темный переулок. Из него выдвигается фигура в просторных арабских одеждах. Дарклинг бросился прямо не него, поднимая руки. Однажды сработало – стоит попробовать. Туча игл устремилась из его рукавов навстречу Хансеру. Но его ныне мертвый собрат знал, когда и что применять. Сейчас Хансер просто поднял руку, на миг уплотняя воздух перед собой, – и иглы посыпались на землю, словно натолкнулись на щит.
Дарклинг развернулся и вновь побежал. Хансер следовал за ним легко, не входя в Тени, чтобы не терять скорости. Движения быстрые и при этом поразительно плавные. Настолько, что черные одежды и маскировочный грим просто позволяли ему слиться с царящей вокруг темнотой. Дарклинг этого не понимал. Но он чувствовал, где находится охотник. Остро отточенное шестое чувство подсказывало. Это не была способность несущих спокойствие. Есть люди, которые с этим родились. Но спасти дарклинга не мог бы даже этот талант. Почувствовав угрозу справа, он нырнул в очередной переулок, в конце которого виднелась другая улица, там горел фонарь. Дарклинг устремился туда и вдруг замер. В свете фонаря показался человек с двумя клинками за спиной. Конечно же убийца узнал Лин-Ке-Тора, отшатнулся назад. Хансер появился позади него. Два остро отточенных ножа полоснули по ремням ножен. Клинки убийцы упали на мостовую. Он попытался развернуться к новому врагу, но получил толчок в спину. Равновесие дарклинг сохранил, к тому же заметил ножи в руках у Хансера. Лин-Ке-Тор стоял в расслабленной позе, сложив руки на груди.
Трудно сказать, почему дарклинг решил прорываться мимо несущего спокойствие. Может, наслушался легенд о Хансере. Для мыши, как известно, сильнее кошки зверя нет. А может, понадеялся на всем известное милосердие Лин-Ке– Тора. С другой стороны, выхода у него не было в принципе. Из таких клещей не вырвался бы никто. Лин-Ке-Тор сделал скользящий шаг навстречу противнику, кулак мелькнул так быстро, что трудно было уследить. Дарклинг покатился по земле, маска сдвинулась на лоб. В голове гудело, мир кружился. Убийца попытался встать, сплюнул три зуба.
– Не волнуйся, зубы тебе больше не понадобятся. – Ударом ноги Хансер пресек всяческие попытки подняться, наступил на грудь прерывающего нить.
– Надеюсь, ты не строил иллюзий насчет своей жизни? Ты убил доменовца! Но не это главное. Я дал слово, что ты умрешь. А мое слово… – В глазах дарклинга мелькнуло отчаяние, но Хансер поспешил вернуть его в состояние прежней безнадежности: – Весь вопрос в том, как умереть. Ты к ножу тянешься? Давай, ну, давай. Лин-Ке-Тор не сторонник пыток, но если ты, скажем, ранишь меня, думаю, он не будет возражать, если ты пару дней промучаешься.
– Ты знаешь, с кем связался? – бросил дарклинг последний козырь.
– А ты? – Кончиком ножа Хансер сбросил с него маску. Юное лицо, испуганное, изо рта течет кровь, а в глазах слезы.
– Фу. – Наш прерывающий нить сплюнул брезгливо. – Подотри сопли, ты позоришь Плутон, выкидыш.
– Пощади, – простонал дарклинг.
– Угу, – кивнул Хансер. – Быстрой смерти просишь?
– Жить. Я жить хочу! Я поклянусь на крови, стану твоим рабом, только жить.
– Понимаешь ли, вы убили двоих, а мы лишь одного. Понимаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
