но все понимают, что этот фразеологизм означает поверхностное, беглое знакомство с кем-либо. «Для русского человека
шапочное знакомство с графом или князем лучше всяких тесных дружеских отношений»
(Гоголь Н. Мёртвые души).
А вот ломать шапку перед кем-то — заискивать, раскланиваться, ставя себя ниже кого-то. «Надо знать, что русский народ даже в самые трудные и тяжкие времена своей истории никогда перед врагом-захватчиком шапки не ломал, но уж на крайний случай брал навозные вилы и порол ему брюхо», — писал А. Н. Толстой.
На воре и шапка горит — привычно мы говорим о том, кто невольно выдал себя своим поведением. А откуда это пошло?
Вот какая история случилась много-много лет назад на самом деле: в одном городе на рынке участились кражи, а вот вора поймать никак не удавалось. Страдали от воров и продавцы, и покупатели. Тогда пришли люди к мудрецу и попросили его отыскать вора. Тот обещал, что придёт день, и он это сделает. Время шло, кражи продолжались, а мудрец всё не шёл. И вот однажды в праздник на рынке было особенно многолюдно. Тут появился мудрец и громко крикнул: «Посмотрите, на воре шапка горит!» Сразу несколько человек схватились за свои шапки. Как оказалось, они-то и совершали эти кражи. Когда мудреца спросили, почему он так долго не приходил, то он ответил, что в любой другой день можно было бы поймать одного или двух воров. А сегодня весь город здесь, поэтому и поймали всех сразу.
Прийти к шапочному разбору — опоздать, явиться, когда всё уже закончилось. Этот фразеологизм появился на Руси благодаря церковным обычаям. Всем известно, что мужчинам в церковь запрещается входить в головном уборе. Раньше в холодную погоду люди заходили в церковь, а шапки складывали у входа. А после окончания службы выходили и разбирали свои шапки. Случалось и так, что кто-то своей шапки недосчитывался. Вот и получалось, что к «шапочному разбору» приходили нерасторопные люди.
Знатность рода бояр в старой Руси можно было легко установить по высоте их меховых шапок. Чем знатнее был вельможа, тем выше была его шапка. Простой народ не имел права (да и средств) на ношение этих роскошных шапок из куньего, бобрового или собольего меха. Отсюда и родились пословицы: «По Сеньке и шапка» или «По Ерёме и колпак», то есть: каждому честь по заслугам, в соответствии со своим не очень высоким положением, образованием, умом, достоинством и т. п.
Вот сколько можно рассказать о мужских головных уборах — точнее, об их названиях!
Дамы, наверное, огорчаются: какой прок говорить о мужских головных уборах — лучше о женских. Их такое разнообразие! А здесь шапка и шапка. Скука!
Ошибочное мнение! Вот что я вам скажу. Что значит: «шапка и шапка»? А треух, а малахай, а долгушка, а чебец? Даже слов таких не слышали? Вот мы их и вспомним. Но начнём, конечно же, с колпака.
Этот головной убор был настолько популярен на Руси — и среди простых людей, и среди знати, — что даже вошел в скороговорки нашего народа.
Попробуйте-ка произнести: «Сшит колпак не по-колпаковски, вылит колокол не по-колоколовски. Надо колпак переколпаковать, перевыколпаковать, колокол переколоколовать, перевыколоколовать». Поверьте, отлично развивает дикцию — не зря это упражнение рекомендовано студентам театральных вузов по сценречи.
Сегодня нам привычен поварской колпак…
Из истории известен шутовской колпак…
В шутовском колпаке, между прочим, прекрасно себя чувствуешь — можно кому угодно говорить правду.
Как-то известный своей вздорностью поэт Тредиаковский спросил шута Анны Иоанновны Голицына: «Какая разница между тобой и дураком?» Шут сразу ответил: «Дурак спрашивает, а я отвечаю».
Одна придворная постоянно уверяла всех, что ей не более сорока лет, хотя уже перевалило за пятьдесят. Вновь услышав её слова, Голицын промолвил: «Можно ей поверить, потому что она больше десяти лет всех в этом уверяет».
Колпак — слово тюркское. В буквальном переводе означает «высокая шапка». В деревне мужчины носили валяные шапки-колпаки — суконные или войлочные. Называли их по-разному: валенка, яломок, чепепенник… А ещё — трешневик или гречушник, потому что были похожи они на пирог с гречневой кашей.
Для знати шили колпаки из белого атласа, украшали жемчугом, драгоценными камнями и меховой опушкой.
В ночных колпаках мужчины имели обыкновение спать. Наверное, волосы берегли — боялись облысеть.
Околпачить — означает одурачить, обмануть кого-нибудь, воспользовавшись чьей-нибудь простотой, глупостью, наивностью.
«Не падайте в обморок, но, по-моему, мы все под колпаком у Мюллера», — огорошил штандартенфюрер Штирлиц своего шефа Вальтера Шелленберга (фильм «Семнадцать мгновений весны»). И вообще, фраза под колпаком до сих пор в ходу среди разведчиков и шпионов.
А вот держать под (стеклянным) колпаком — означает тщательно оберегать кого-то от внешних воздействий, от любых трудностей; холить. «Нельзя держать детей под стеклянным колпаком», — советуют родителям психологи.
Водители тут же вспомнят про автомобильный колпак — ничего общего с головным убором не имеющий.
Однако пора бы сменить колпак на малахай.
А Иван наш, не снимая
Ни лаптей, ни малахая,
Отправляется на печь
И ведёт оттуда речь.
(Ершов П. Конёк-Горбунок)
Чтобы узнать, что это за штука — малахай, — откроем словарь Даля: «Малахай — большая ушастая шапка на меху. Две лопасти кроют щеки, одна затылок, небольшая четвёртая — лоб».
Слово «малахай» впервые встречается в якутских актах XVII века. Предполагают, что оно пришло к нам из монгольского языка, в котором есть слово «малгай», или из марийского — там свой «малахай». И то и другое в переводе означает «шапка».
«У, шапки-ушанки ходячие!» — обозвала щука бобрят в мультфильме «Осторожно, щука!».
Ушанка — родная сестра малахая, а треух — его родной брат. Понятно, что эту шапку так назвали «за три уха». Две лопасти прикрывали уши, а третья — затылок. «Надел треух, так не будь вислоух».
В долгушке и чебце тоже не замёрзнешь. И эти шапки с длинными ушами. Уточним, что к женскому чепцу это никакого отношения не имеет!
Слишком долго мы о головных уборах? Да ещё о мужских? Это я вам ещё не вспомнила из классики:
Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар…
(Пушкин А. Евгений Онегин)
И что же такое и куда надел наш герой? Да широкополую шляпу, поскольку был заядлым модником. Шляпы так назвали в честь Симона Боливара (1783–1830) — лидера освободительного движения в Латинской Америке. Интересно, что сам Боливар не носил таких шляп, предпочитая им двухугольные, модные в его время, зато боливары в больших количествах носили
