Читаем без скачивания Когда любовь соперница у смерти - Владимир Колычев

– Ну, типа того.

– Что у вас там за сооружение?

– Почему сооружение? – напрягся парень.

– И причем подземное… Что вы там делаете?

– Почему подземное?

– Потому что света белого не видите. Ты на себя посмотри, дитя подземелья, белый, как глиста…

– Да нет, нету там ничего, – пугливо, как мне показалось, мотнул головой Сева.

– Ты меня не лечи, не надо. А то ведь я и сам могу водить машину…

И ориентир у меня был. «Ленд Крузер» по-прежнему пылил вдали. Буду за ним держаться и доберусь до берлоги, куда так стремился Прилепов. Я все еще находился в боевом запале, и желание повернуть назад не имело надо мной власти. Да и слишком уж много лиха я хлебнул, чтобы возвращаться домой с пустыми руками. Лучше уж вообще не возвращаться, чем признать свое поражение.

– Сейчас грохну тебя и сам за руль сяду.

– Ну да, городок под землей, – против своей воли, со страху открылся Сева.

– Какой городок?

– Ну, там командный пункт, даже ветка метро с двумя станциями…

Я вспомнил бестолковые, как мне тогда казалось, чертежи на потолке моей подвальной камеры. А ведь одно сооружение, изображенное на нем, могло быть подземным командным пунктом – вход с тамбуром, узкое горлышко хода, которое могло означать вертикальную шахту спуска, длинный т-образный коридор, от которого веером расходились разнокалиберные помещения. От этого бункера тянулись два хода к другим, примерно такого же рода, но меньшим по размерам постройкам. Один ход узкий, в одну черту, другой – шире: прямоугольник, две параллельные линии, перечеркнутые перпендикулярно и с одинаковой частотой короткими палочками. Этот ход заканчивался таким же прямоугольником, примыкающим к другому сооружению.

Прямоугольники могли означать две станции метро, а линии с короткими перпендикулярами – железнодорожную ветку между ними.

– Там не только командный пункт. Там еще что-то, – покачал я головой.

– Ну, еще бомбоубежище, – нехотя выдавил из себя Сева.

– Командный пункт – это само по себе бомбоубежище.

– Да, но для командного состава. А есть еще бомбоубежище гражданской обороны, для обычных людей… Это же все для чего строилось? Для того, чтобы изучать, как бомба на людей там действует… Я тебе больше скажу, там целый подземный город. Его еще в шестидесятых строили. Сколько бомб рядом взорвали, и ничего. Там даже все установки работают…

– Какие установки?

– Ну, генераторы, воздухоочистители… И вообще…

– Что, вообще?

– Тебе туда лучше не соваться.

– Почему?

– Да потому что база там у нас.

– Ух ты! И что вы там производите?

– Ничего.

– А если хорошо подумать?

– Говорю же, ничего! – нервно мотнул головой Сева.

– Может, атомную бомбу?

– Далась тебе эта атомная бомба… Смотри, останавливаются!

Едущий впереди «Ленд Крузер» замедлил ход, остановился. В облаке оседающей пыли я заметил вышедших из машины людей. Кто-то открыл багажник.

– Защиту надевать будут, – притормаживая, заметил Сева. – Нам тоже нужно.

Я глянул на циферблат дозиметра. Полтора миллирентгена в час. Это уже серьезно. И во всем виновата была пыль, которая попадала в салон через разбитое окно и осколочные пробоины в кузове. Эта пыль попадала на слизистую носа, затем в трахею, в легкие. И если там альфа-частицы, то можно подумывать о пенсии по инвалидности.

– Не надо останавливаться! – покачал я головой.

Какого черта я должен соваться в какие-то подземелья, если уже сейчас была возможность захватить и Прилепова, и его сына. Для этого всего-то и нужно, воспользовавшись удобным моментом, поближе подъехать к «Ленд Крузеру». А респиратор можно было надеть и на ходу. Что я и сделал.

– А мне? – обиженно спросил Сева.

– Сейчас подъедем, все получишь, «от» и «до».

До «Ленд Крузера» оставалось метров сто, когда парень вдруг резко ударил по тормозам. Одной рукой он держался за руль, другой открывал водительскую дверцу. Похоже, он собирался сбежать от меня, выпрыгнув из машины. Но на свою беду, не учел силу инерции, которая швырнула на водительское сиденье не только меня, но и автомат, который стволом, пробив спинку кресла, вонзился парню в бок. Дульный компенсатор пробил кожу и мышцы под нижним ребром, и ствол погрузился в плоть вместе с прицельной мушкой. Ни дать, ни взять, штыковая атака, закончившаяся для противника мгновенной смертью. Похоже, у парня лопнула почка… Что ж, сам во всем виноват.

А люди, забрав из багажника защиту, уже садились в салон «Ленд Крузера». Среди них я не увидел Прилепова-младшего, но заметил старшего. Давид Юльевич возвращался в свою машину. И сейчас он уедет. А пока я вытащу из-за руля покойника, пока займу его место, пока подъеду… Можно было выскочить из машины прямо сейчас, подбежать к «Ленд Крузеру» насколько это возможно и выпустить в него магазин. Но не факт, что я смогу поразить цель. К тому же Гарик мне был нужен живым…

Ну, зациклился я на этой поставленной перед собой задаче, и ничего уже не мог с собой поделать. И до такого состояния себя довел, что хоть атомный гриб мне навстречу, все равно не остановлюсь, пока не добьюсь своего. Не зря же безумству психов поем мы песню…

Я не стал выскакивать из машины с автоматом навскидку. Вытащил покойника из-за руля, усадил его на переднее пассажирское кресло, залив кровью переднюю часть салона. Только тогда вышел из машины, демонстративно стал натягивать на себя защитный костюм. И продолжал это делать даже после того, как «Ленд Крузер» снова поднял пыль своими колесами. Степь широка и далека, и не уйти джипу из моего поля зрения. Лишь бы только Прилепов думал, что за ним следуют свои.

Глава 18

Костюм был импортным, на молниях и липкой ленте, но такой же душный и жаркий, как наш, ничем не лучше. И маска респиратора плотно закрывала лицо, свободные от нее участки защищал капюшон. Все вроде бы хорошо, только червь сомнения подтачивал мою душу. Может, все-таки лучше остановиться? Все глубже лезу в пасть к дьяволу, а толку пока никакого. И, скорее всего, ничем путным для меня эта моя затея не закончится: слишком все сложно и неопределенно…

Я справился со своей слабостью, отогнав страхи. Но сомнение все же осталось. Вдруг Гарика и вовсе нет в машине, за которой я так упорно следовал? Может, он погиб при обстреле, и отец оставил его мертвое тело там, в развалинах своего дома…

И все равно я продолжал преследовать «Ленд Крузер», утешая себя мыслью о великой миссии, возложенной на меня собственным упрямством. Может, и не найду я Гарика, зато выйду на завод, например, по производству ядерного оружия. Может, в заброшенных подземельях полигона господин Прилепов организовал промышленное обогащение урана, создает атомную бомбу по заказу какой-нибудь террористической организации. Такие работы должны щедро финансироваться, этим и можно было объяснить, что Давид Юльевич строит особняки и покупает дорогие джипы для себя и своих людей. Возможно, я окажу великую услугу всему человечеству, рассекретив столь страшное производство. Быть может, раскрытая мною тайна разнесется по миру на облаке ядерного взрыва, в эпицентре которого сгорит и обратится в пар мое тело… Скажите, пожалуйста, ну почему я такой идиот?

Машина проезжала мимо бетонных бункеров, покрытых толстым слоем нагара, застывшего на них причудливыми пятнами. Земля здесь была черной от ядерной копоти, но пробивающаяся через нее трава уже пыталась скрыть правду о ядерных испытаниях. В зоне атомного взрыва уже теплилась не только растительная жизнь. Я видел на дороге следы коз и баранов, а высоко в небе парил коршун. И еще степь в районе бетонных строений была вспахана тракторами, которые вытаскивали из земли толстые кабели с медными жилами. Охотники за металлом добрались и сюда. Но сейчас никого здесь не было. Только мертвый простор и пылящая впереди машина.

Овечья отара с пастухом-казахом попалась мне на пути уже после того, как машина выехала за линию ограждения. Уровень радиации здесь был уже относительно в норме; видимо, закончилась одна испытательная площадка. Но впереди, как оказалось, нас ждала другая. И линия ограждения здесь уже соответствовала требованиям безопасности. Колючая проволока по всему периметру, дорога вокруг нее, по которой, по всей видимости, патрулировала машина с охраной.

«Ленд Крузер» остановился возле караульной будки, из которой вышел какой-то человек. Не задерживаясь возле машины, он вручную открыл ворота, пропустил ее на охраняемую зону. Он видел мою машину, но ворота все же закрыл. И мне пришлось объясняться с ним.

– Ты что, не видишь, я с Прилеповым? – сняв маску, зло и властно посмотрел я на казаха в тюбетейке и с берданкой на плече.

Я уже выбросил труп водителя, поэтому в машине был один. А в залитый кровью салон сторож не заглядывал.

– А я тебя не знаю, – мотнул он головой и, отойдя на пару шагов, вскинул свое ружье.

Вид у него был такой же грозный, как у воробья, готового защищать свое гнездо от ворона. Нахохлился пышно, а решимости стрелять не было, потому что боязно. Вот если бы я напал на казаха, он, возможно, и нажал бы на спуск. Но я лишь покрутил пальцем у виска и направил машину к воротам, остановившись в каких-то сантиметрах от них.