Читаем без скачивания Дождь Забвения - Аластер Рейнольдс

– Туда, – указал на нее Мишель. – Но быстро и тихо. Флойд, не хочу тебя обидеть, но я рискую головой. Серьезно.

– Я понимаю, – кивнул Флойд.

За скрытой ящиками дверью оказался чулан. Полопавшаяся штукатурка обваливалась пластами, открывая старую кирпичную кладку, трещиноватую, сочащуюся сыростью. Свет давала тусклая лампа под потолком. Единственный предмет мебели – матрас на полу. На матрасе сидел с обрывком газеты в руках Кюстин, прислонившись к стене, подложив пару тощих подушек. Рядом стоял пакет с едой. На Кюстине была та же одежда, что и утром, – но такая измятая и засаленная, будто он не снимал ее неделю.

Кюстин отложил газету:

– Не сочти любопытство за неблагодарность, но как, черт возьми, ты меня отыскал?

– Удачная догадка, – ответил Флойд.

– Или, скорее, дедукция, – добавила Грета. – Сколько друзей осталось у нас в этом городе?

– Немного, – согласился Кюстин.

– Нетрудно было составить список. И в нем Мишель – на самом верху.

– Спасибо ему за разрешение прятаться здесь. Но долго я оставаться не могу. Слишком опасно и для меня, и для него. Надеюсь, за тобой…

– Не было хвоста? – окончил мысль Флойд. – Нет.

– Я здорово влип.

– Значит, мы должны тебя вытащить, – сказала Грета.

– Но прежде всего нам нужно знать, что именно произошло, – произнес Флойд. – Андре, нас интересует буквально все с того момента, когда я высадил тебя на улице Поплье.

– Ты получил мою записку?

– Конечно.

– И знаешь про пишущую машинку?

– Ты имеешь в виду шифровальную машину? Да. Но я не понимаю…

– На Набережной мы такими пользовались для секретной связи между департаментами, когда пытались разгромить крупные преступные синдикаты. Злодеи имели привычку прослушивать полицию. Когда Бланшар показал нам футляр от пишущей машинки – верней, то, что мы сочли футляром от нее, – я понял, что видел такое раньше. Надо было только вспомнить, где и когда.

– Рад, что ты вспомнил. Это сразу многое прояснило.

– Она была шпионкой.

– Согласен.

– И действовала не в одиночку, раз шифровки продолжают слать до сих пор. Наверняка у нее поблизости сообщники.

– Кстати, один из них зайдет в мой офис завтра в девять утра.

– Ее сестра? – удивленно спросил Кюстин.

– Как и обещал Бланшар, она вышла на сцену.

– Слушай, будь с ней поосторожнее.

– Я уже все продумал. Теперь давай выслушаем твою историю. Что за чертовщина случилась сегодня?

Кюстин устроился поудобней на матрасе.

– Я начал с жильца со второго этажа – с того, которого ты не застал вчера. Но этого человека по-прежнему не было дома. Тогда я поднялся в квартиру мадемуазель Уайт, чтобы послушать приемник.

– Записал что-нибудь?

– Да, и на этот раз я захватил с собой азбуку Морзе. Но радиограмма выглядела лишенной смысла – случайный набор. Я все пялился на них, и вдруг они странным образом показались знакомыми. Тогда я и вспомнил «Энигму» с Набережной. Сразу дошло: бесполезно гадать над посланием. Даже если ухитримся заполучить «Энигму» той же модели, что была у Сьюзен, мы не знаем необходимых для дешифровки установок.

– А сколько надо времени, чтобы перебрать все комбинации? – спросил Флойд, почесав в затылке.

– Много лет, – покачал головой Кюстин. – Этот орешек очень трудно расколоть. В том-то и смысл «Энигмы».

– Значит, вся наша работа с приемником пошла коту под хвост?

– Напротив. Она немало рассказала о Сьюзен Уайт, хотя мы и не способны прочесть радиограмму. А еще нам известно, что кто-то не поленился разбить ее «Энигму». Значит, убийцы знали доподлинно, как важна эта машинка.

– То есть ее убил вражеский агент, – подумал Флойд вслух.

– Думаю, можно считать так, – согласился Кюстин. – Убийца наверняка уничтожил и инструкцию по шифрованию. В документах, полученных от Бланшара, нет ничего похожего на установки для «Энигмы». Наверное, они хранились в другом месте. Или Сьюзен их попросту помнила.

– Кстати, о Бланшаре, – напомнил Флойд.

– Когда стало ясно, что бесполезно возиться с приемником, я привел его в прежнее состояние, выдернул провода, упаковал инструменты и направился к Бланшару. Я хотел поговорить с ним в рамках версии, которую мы обсуждали с тобой.

– И поговорил?

– Не успел. Дверь оказалась открытой. Я постучал, зашел, позвал старика. Никто не ответил, но я услышал… кое-что…

– Что именно?

– Возню, пыхтение. Удары. Мебель двигали. Само собой, я прошел чуть дальше – и увидел маленькую девочку. Может, ту, которую заметил вчера возле дома, может, другую.

– И что делала девочка? – спросил Флойд, чувствуя, как подкатывается к горлу холодный комок.

– Эта тварь убивала месье Бланшара, – ответил Кюстин с холодным, отстраненным спокойствием, будто столько раз прокручивал случившееся в своем воображении, что ужас увиденного поблек, стерся. – Бланшар лежал на полу, его голова прижималась к ножке кресла. Тварь сидела на корточках, одной рукой закрывая рот жертве, второй сжимая кочергу. Ею она била по голове.

– Как же ребенок смог одолеть Бланшара? – спросил Флойд. – Он, конечно, был стар, но не так уж немощен.

– Я говорю о том, что видел своими глазами. У этой твари, кажется, чудовищная животная сила. Ноги и руки – что твои спички, а лупила, точно кузнец по наковальне.

– Почему ты все время называешь ребенка тварью? – осведомился Флойд.

– Она посмотрела на меня, и я понял: это вовсе не ребенок.

Грета тревожно глянула на Флойда. Тот протянул руку, коснулся девушки: мол, не беспокойся, все нормально.

– Продолжай, – сказал он Кюстину.

– Одета тварь была как девочка, но когда посмотрела на меня, я понял: это не ребенок, а демон. Лицо будто ссохшийся плод. Во рту черный сухой язык, вместо зубов несколько черных гнилых корешков. И вонь.

– Мерзость какая, – прошептала Грета, содрогнувшись от отвращения. – Это и есть ребенок из тех, что постоянно оказывались у дома?

– Чем бы эти твари ни были, они не дети, – повторил Кюстин. – Только похожи на детей, пока не посмотришь вблизи.

– Да это невозможно! – произнесла Грета.

– Мы оба видели их, – возразил Флойд. – И жильцы из дома Бланшара тоже.

– Дети… Не укладывается в голове.

– Но в общую картину вполне укладывается, – заметил Флойд. – Один из них прикончил Сьюзен Уайт.

– И что было дальше? – спросила Грета, чье любопытство превозмогло недоверие.

– Тварь посмотрела на меня. – Кюстин вынул из пакета бутылку виски, откупорил и хорошенько хлебнул. – Посмотрела и заверещала. Этот звук я не скоро забуду. Она открыла рот – тогда я и увидел гнилые зубы и язык – и запела.

Последнее слово он произнес с особенным отвращением и, словно желая смыть его вкус с языка, снова приложился к виски.

– Что значит – запела? – спросил Флойд.

– Она завыла, завизжала… Трудно подобрать слово… Какой-то чудовищный йодль. Такие звуки детям издавать не положено. Не спрашивайте как, но я понял: тварь скликала собратьев. Звала подмогу. – Кюстин завинтил пробку и сунул бутылку в пакет. – Вот тогда-то я и удрал.

– Ты же знал, как плохо это будет выглядеть.

– Не так плохо, как если бы остался в той комнате. Я поискал оружие, но тварь уже держала единственную вещь, которой можно было нанести травму. Вот я и решил поскорее уносить ноги.

– Ты остановил такси?

– Да. И поехал прямиком на улицу Драгон, где оставил записку для тебя. Потом направился сюда.

– Люди с Набережной считают, что Бланшара убил ты, – сообщил Флойд.

– Конечно. Для них это самая удобная версия. Они говорили с тобой?

– Вскоре после твоего бегства у меня был приятный разговор с инспектором Бельяром.

– Бельяр – конченая сволочь. Флойд, спасайся. Бросай это дело и держись подальше от меня.

– Поздновато уже, чтобы держаться подальше.

– Взяться за ум никогда не поздно.

– Может, как раз в этом случае и поздно. Я говорил с нашим старым другом Мальо. Он настроен скептически, но я уверен: на самом деле он считает тебя невиновным.

Кюстин уныло качнул головой:

– Один-единственный добрый человек меня не спасет.

– Я заверил его, что сниму тебя с крючка. А он пообещал серьезно отнестись к тому, что я соберу.

– Еще раз предупреждаю по-дружески: брось это расследование. Делай, что собирался. То есть уезжай из Парижа как можно скорее.

– Я могу сесть в летающую лодку и через два дня оказаться в Америке. Но тебе-то бежать некуда. Во Франции, где бы ты ни скрывался, тебя рано или поздно обнаружат. Единственный шанс на спасение – очиститься от подозрений.

– Значит, ты поставил перед собой нерешаемую задачу.

– Если я приведу к Мальо одного из этих детишек, дело повернется по-другому.

– Никто не поверит, что ребенок способен на такие убийства.

– Но если найдется достаточное количество людей, видевших, как эти чудовища вертелись возле дома, полиция может и поверить.