Врачи полагали, что пациент выживет, хотя наверняка ничего сказать нельзя.
Молча глядя на беспомощный тюк на кровати, Принц Тень про себя молил Господа даровать Виндаксу смерть. Укэррес — счастливчик по сравнению с ним.
Но чувство долга заставило Сэлда окликнуть принца по имени; глаза — на опутанном повязками лице оставались лишь крошечные щелки — приоткрылись; в первый момент они казались совсем пустыми, без проблеска разума. Затем губы растянулись в подобии улыбки.
— Я знал, что ты придешь, — прошептал Виндакс.
Тут слезы застлали Сэлду глаза, и он больше не видел ужасных подробностей.
Карэмэн вскоре прекратил свидание; они медленно пустились в обратный путь. Старик частенько приземлялся рядом с уединенными сельскими домиками поболтать с приятелями. «Гражданин Тень» был представлен множеству друзей Карэмэна, и все предлагали им пищу, кров и горели желанием вспомнить добрые старые времена. Но остановки эти не только ради общения, заверил Сэлда Карэмэн — древние книги учат, что постепенный подъем куда полезнее для здоровья. Но Сэлд был слишком удручен и ни на что не обращал внимания.
Этот легкомысленный деревенский народец не отмечал трети суток звоном колоколов. Наконец они добрались до дома и расположились отдохнуть на веранде. Карэмэн вновь уселся на старую качалку, Принц Тень без сил повалился на кушетку. Время-то шло, хотя ход его ничем не отмечался, тело Сэлда ныло и подсказывало ему, что пора спать. Но сможет ли он заснуть? Сейчас или вообще когда-нибудь? С крыльца открывался прекрасный вид на поля и фруктовый сад, а перед глазами мелькало ужасное видение — неузнаваемая перевязанная голова и безумный взгляд Виндакса.
Карэмэн ненадолго отлучился и вернулся с двумя кружками и несколькими глиняными кувшинами:
— Мы здесь делаем отличный сидр.
— Да уж, выпить не помешает, — пробурчал Сэлд.
— Я о том и толкую, — усмехнулся старик.
Они сидели, прихлебывали сидр и беседовали. Карэмэн рассказывал всякие небылицы, но почему-то, сдобренные его беззлобными шуточками, они звучали как правда. Принц Тень осушил три полные кружки; и постепенно разговор перешел на политику и покушение на жизнь Виндакса. Орлиная Вышка не представлялась больше чем-то запретным, о чем не положено упоминать, а кошмарное видение потихоньку бледнело.
— Когда же родился принц? — спросил Карэмэн.
— А что? — насторожился Сэлд.
Проницательные глаза на морщинистом лице смущенно моргнули; старик смекнул, что Принц Тень не так уж и пьян.
— Просто любопытно. Он так похож на герцога.
— Был похож! — согласился Сэлд. — Но герцог утверждает, что вы никогда не встречались.
— Значит, один из нас — лжец, — отозвался Карэмэн. — Считай, что я: так безопаснее. Оролрон наверняка заметил сходство. Почему он не отрекся от принца? Это не в характере короля!
— Он никогда не встречался с герцогом, — сказал Сэлд и тут же засомневался: а вдруг это тоже ложь, вспомнить хотя бы то странное письмо, которое показал ему Укэррес.
Карэмэн улыбнулся:
— Я провел несколько дней в их обществе. В обществе их обоих. Впрочем, поскорее назови меня старым вруном, ведь не можешь же ты не верить своему королю.
Встреча короля с мятежником? Сэлд торопливо соображал. Конечно, это хранили в строжайшей тайне. Странно, оборванный старик вызывал у него куда больше доверия, чем Оролрон и высокорожденный герцог Альво.
— Где? В Найнэр-Фоне, на Рэнде?
Карэмэн покачал головой и вновь протянул руку к кувшину.
— На Рэндже, в местечке под названием Счагэрн.
— Знаю, — удивленно хмыкнул Сэлд. — Одно из королевских поместий. Он ездил туда на охоту, пока не отказался от полетов.
— Верно, — кивнул Карэмэн. Некоторое время они молча смотрели на горы, каждый ждал, что другой заговорит первым.
— Королева тоже была там? — наконец спросил Сэлд.
Карэмэн опять прищурился:
— Нет. Мы с тобой просто парочка старых сплетников, дружище Тень.
Сэлд пьяно ухмыльнулся, потом посерьезнел вновь:
— Насколько известно Виндаксу, герцог не может быть его отцом. Принц родился в 1374-й день.
Они погрузились в молчание, прервал его Карэмэн:
— Никому другому я не стал бы этого говорить, но ты заслужил доверие Виндакса, доверюсь тебе и я. Возможность была. Точно. В 1170-й день или около того.
Итак, здесь, в далеком Аллэбане, найдено решение загадки.
Карэмэн вздохнул:
— Это мой промах, хотя кое-какие оправдания у меня имеются.
— Выходит, в Счагэрне королева Мэйала предала своего мужа и повелителя?
— Не там, поблизости. И я не назвал бы это предательством, дружище Тень. Я, понимаешь ли, романтик, во всяком случае, тогда я был им. Трагическая история, трагическая пара. Он знатен, она королевской крови. Он красавец мужчина, она сказочно прекрасна. Они любили друг друга так, как редко любят люди, как любят только орлы; а судьба подарила им лишь несколько восхитительных часов, а потом разлучила навеки.
Устраивалась официальная политическая встреча. Отец Мэйалы только что умер, она претендовала на трон Аллэбана, и поэтому я попросил взять ее с собой. Оролрон отказался: он, мол, будет говорить за королеву как муж и сюзерен. Я не возражал. И вот переговоры окончились, и после подъема мы намеревались отправиться восвояси. Но Фон отвел меня в сторону и сказал, что все готово для нашей с королевой встречи. Я сказал, что теперь это не имеет значения, он настаивал; и я смекнул, в чем дело. Уверяю тебя, дом был набит стражей, но они присматривали в основном за гнездом и конюшнями. Мы вдвоем сели на велосипеды и ускользнули — поехали в соседнее поместье.
Сэлд так сжимал ручку кружки, что побелели костяшки пальцев, туман в голове рассеялся, от опьянения не осталось и следа.
— Там не было никого, кроме хозяина. — Карэмэн помедлил с минуту, вперив взгляд в пустоту. — Ни одного слуги. Королева говорила со мной, подтвердила нашу договоренность, а сама глаз не отрывала от Альво. Хозяин тактично предложил мне прогуляться — осмотреть поместье. Мы прошлись немного, вскоре я сослался на усталость, необходимость отдохнуть перед дальней дорогой, покинул его и вернулся в Счагэрн. Мы все проспали до подъема, а когда проснулись, герцог тоже был на месте. Увидев принца, я сразу подумал — не досмотрел. Забавно, может, я нарочно подложил Оролрону такую свинью.
— Что же это за поместье?
— О, прелестный уголок, — вздохнул Карэмэн. — Старый-престарый замок, захудалый, обедневший род. Лесистая лощина, перед домом небольшое озерцо… плющ, остроконечные крыши, полевые цветы… Идиллия, из тех, «то описаны в древних книгах. Нет, то было не предательство, не измена, то была любовь, а любовь не Требует оправданий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
