Читаем без скачивания Золотая кровь - Михаил Ежов

Но я туда и не собирался.

В ухе раздался голос пилота:

— Сам помочь не могу, вызываю бригаду!

— Нам понадобится помощь Архангелов, — проговорил я.

Интересно, они участвовали в операции, проведённой на Авалоне? Будет весьма парадоксально, если им придётся зачищать базу от собственных боевых модулей. Наше пребывание здесь станет общеизвестно, Лугацкому придётся давать объяснения по поводу того, почему он позволил нам взять «Фаэтон». Думаю, с Авалоном разделались задолго до нашего отлёта из Москвы, и он тут ни при чём, как я подумал вначале. Никто не мог обогнать нас, да ещё разгромить целую базу прежде, чем мы появились.

Я понимал, что «Фаэтон» только что покинул Авалон и сейчас удалялся от него с бешеной скоростью. Но ждать помощи я не мог: ещё несколько минут, и робот найдёт меня.

Нужно было найти укрытие понадёжней. Я осмотрел местность, но обзор был неважный, потому что я не мог высовываться. Наконец, метрах в двадцати впереди я увидел перевёрнутый стол. Кажется, железный. Это был мой единственный шанс: даже если металл не выдержит попадание пуль, что весьма вероятно.

Я прильнул к щели, высматривая модуль. Он стоял перед дверью, вырисовываясь на фоне голубого неба чёрными силуэтом. Ждал!

Глава 28

Вдохнув поглубже, я выполз из укрытия и, пригнувшись, побежел через зал. Пару раз только чудом мне удалось не вывихнуть лодыжки, и, наконец, я подхватил стол и закинул его себе на спину. Очередь, которой разродился робот, едва я показался, настигла меня, и пули с грохотом ударились о металл. Я чувствовал, как они продавливают его и впиваются в мою спину. Вот сейчас мне пригодился бы бронескаф, но я, конечно, оставил его дома, ведь мне предстоял всего лишь осмотр в техническом отделе.

Стиснув зубы от боли, я понёсся прямо к шахте лифта. Прыгнув в его тёмную утробу, отпустил стол и выбросил вперёд руки. Пальцы схватили провисшие тросы, и я начал скольжение вниз. Хотя куда больше это походило на слегка замедленное падение. К счастью, на мне были форменные перчатки, так что поначалу я не чувствовал жжения, но через несколько секунд ладони пронзила боль, и я принялся тормозить ногами. Получалось неважно: подошвы были скользкие, а трос металлический и гладкий, так что трение оказалось минимально. Руки горели огнём, очень хотелось разжать пальцы, но я понимал, что это будет означать смерть. Лучше уж ободрать ладони, чем стать трупом внизу шахты. Из глаз брызнули слёзы, перчатки превратились в лохмотья, ладони заскользили ещё быстрее из-за крови, выступавшей в роли смазки.

Я падал, и казалось, что спуску не будет конца. Глянув вниз, я увидел в голубом мареве сенсора дно. Судя по тому, что оно было пусто, кабина застряла где-то наверху. Значит, через несколько секунд я шлёпнусь о бетон. И, видимо, сломаю ноги.

Чтобы затормозить, я обхватил трос икрами и бёдрами, разжал пальцы одной руки и расстегнул ремень. Выдернув его, захлестнул трос и затянул — почему мне не пришло это в голову раньше⁈ Наверное, потому что я не каждый день сигаю в бездну шахты, пока мне в спину палят из минигана.

К счастью, пистолет у меня был в наплечной кобуре, а не на ремне — не хотелось бы его терять.

Я скользил с прежней скоростью, а жжение теперь появилось ещё и в ногах, но ткань на штанах была плотной, и я мог выдержать ещё немного — как раз должно было хватить, чтобы превратиться в лепёшку, если ничего не выйдет. Я схватился за ремень и подтянул ногами трос вверх — он висел свободно, и поэтому перед моим лицом появилась слабина. Взявшись за неё одной рукой, я сделал петлю. Трос мгновенно затянулся, и моё запястье оказалось в ловушке. Боль была адская, несмотря на то, что между кожей и тросом находилась ткань манжеты, но я добился, чего хотел — скорость уменьшилась!

Я повис за зафиксированной руке, а второй подтянул трос и намотал его на плечо. Успел сделать всего три витка, прежде чем повис в двух метрах над бетонным полом. Мне удалось остановить падение, но, кажется, я вывихнул плечо. Впрочем, это ерунда, ведь главное — я был жив!

Размотавшись, я спрыгнул. Вернее, практически упал. Запястье было содрано в кровь, ладони тоже, плечо повреждено, но сейчас я не мог точно определить, что с ним. Может, и перелом.

Выход находился всего в полуметре от пола — квадратный коридор в два человеческих роста. Двери, к счастью, не было. Выбравшись из шахты, побежал, придерживая одну руку другой. Робот, похоже, не собирался меня преследовать — должно быть, он был запрограммирован патрулировать только один этаж. А может, не мог спуститься.

Мне пришло в голову, что, если бы не сенсоры, благодаря которым я видел в темноте, я уже был бы мёртв. Теперь нужно было подыскать надёжное убежище и надеяться, что на базе оставлено не так уж много боевых модулей. Если мне попадётся ещё один, едва ли я сумею уйти.

Пробираясь коридорами, я заглядывал в попадавшиеся по пути комнаты. Ни одна из них не казалась надёжным убежищем. Утешало только то, что робот не погнался за мной. Но здесь наверняка есть и другие. Лучше всего мне подошло бы бронированное помещение вроде сейфа, и на базе, конечно, такие имелись, однако едва ли их было много, так что вероятность, что я наткнусь на одно из них, казалась ничтожной.

Свернув направо, я увидел приоткрытую дверь. Железную, хотя и не бронированную. По опыту я знал, что в подобных помещениях обычно находится ценное оборудование. Я вошёл.

Комната походила на инфоцентр или лабораторию. Здесь было полно компьютеров и прочего оборудования. Перед ним стояли вертящиеся кресла. Судя по всему, здесь боевые действия не шли, но помещение было покинуто в спешке: я заметил несколько кружек, недоеденный бутерброд и прочие следы прерванной трапезы. Осмотрелся, стараясь ничего не пропустить, но ни крови, ни следов от пуль не увидел.

Зато заметил на стене едва мерцавший огонёк и подошёл к нему. Передо мной было настоящее чудо: один из компов работал в аварийном режиме! Должно быть, где-то остался неповреждённый генератор, и компьютер питался его энергией. Я нажал кнопку, которая, по моему мнению, должна была его включить. Несколько секунд ничего не происходило, но затем передо мной в стене загорелся красный огонёк. Сканер! Должно быть, компьютер хорошо защищён, и активировать его может только сотрудник Авалона. Возможно даже, вполне определённый. Но точно не я. Чувствуя разочарование, я отступил на пару шагов, и вдруг голопанель загорелась! В воздухе начала формироваться трёхмерная картинка. Обычно это происходит мгновенно, однако энергии было совсем мало, и процесс еле шёл. Через несколько секунд я различил голову мужчина лет сорока, с короткими волосами, большими залысинами и тонкими, острыми чертами лица. Вид у него был испуганный. Очевидно, это была запись, причем сделанная, скорее всего, во время атаки на Авалон.

— Я знаю, что вы Амос Адитумов! — заявил мужчина приглушённым голосом, словно опасался, что его услышит кто-то посторонний. — Если вы смотрите это, значит, сканер вас опознал. Это послание только для вас! На Авалон напали, я не знаю, кто именно. У меня всего несколько секунд, и я не успею рассказать вам всего, поэтому запомните одно имя — Григорий Дивов! Григорий Дивов! — повторил мужчина с нажимом, и его лицо приблизилось, словно он подался вперёд. — Отойдите от терминала, он самоуничтожится через пять секунд.

Я поспешно отступил, и компьютер взорвался — не сильно, но весьма эффектно. Должно быть, кто-то заложил бомбу прямо в его блок памяти.

Я сел в кресло, пытаясь понять, что всё это может значить. Ясно было одно: кто-то на Авалоне был в курсе того, что со мной произошло. И предполагал, что я могу здесь появиться, раз оставил для меня сообщение. И это было важнее всего, а значит, нападение на базу, возможно, произошло именно из-за того, что кто-то в Авалоне знал… От подобных мыслей ум заходил за разум! Я затряс головой, хотя было ясно, что это мне не поможет. Почему этот парень сказал так мало⁈

— Григорий Дивов… — повторил я вслух.

Это имя нельзя забывать и называть его тоже никому не стоит. Я смотрел на взорвавшийся терминал, и мне пришло в голову, что очень хорошо, что