Когда я печатал перечень расходов, зазвонил телефон. Я снял трубку.
– Арчи? Угадай, кто говорит.
– Конечно, это ты, Гуинн, дорогая. Что за голос? Не глупи.
– Значит, ты меня еще помнишь? Я уж было подумала, что совсем меня забыл. Неужели мы так и не увидим тебя больше в отделе фондов?
– Боюсь, что нет. Я не вынесу близости с вами. Просто не вынесу…
– Опять ты остришь! Очень плохо, потому что я хочу многое тебе рассказать! У нас никогда не происходило столько событий за одну неделю! Мистер Розенбаум теперь новый начальник отдела, а мистер Эплтон назначен… О, мне обязательно надо тебя увидеть! Сегодня вечером я свободна. А ты?
Вообще-то я был занят. У меня было назначено свидание с Лили Роуэн, но она лежала в постели с простудой.
– Просто помираю, до чего хочется услышать про мистера Эплтона, – заявил я. – Встречаемся в баре у Рустермана в семь.
– Но там не танцуют! Я думала, мы…
– Извини, что я тебя прерываю, но мне надо еще поработать. Танцевать мы сможем пойти, когда поужинаем. До семи, дорогая.
Я проигнорировал сопение, доносящееся со стороны Вульфа, и продолжал печатать. Когда перечень расходов был готов, я прочитал его и проверил все цифры, затем положил его в конверт, а копирку спрятал в шкаф, который стоял рядом с кроватью. Затем я вернулся к машинке, вставил лист из моих собственных запасов, поставил число и начал:
Дорогая миссис Пайн! Вчера вечером я пошел…
Мне пришлось остановиться, чтобы снова взять трубку телефона.
– Арчи? Это Роза.
– Можешь не объяснять. Я тебя сразу узнал. Как твои кудряшки?
– Перестань, – хихикнула она. – Как ты догадался по телефону? Знаешь, вчера я пошла спать в девять часов и не вставала до десяти часов утра – и прекрасно себя чувствую! Когда я пила кофе, то вспомнила о тебе, а так как сегодня суббота, я подумала, может быть, тебе вечером нечего будет делать?
– Действительно, ничего особенного. А тебе?
– Нет, я поэтому и позвонила. Я подумала…
– Достаточно для тебя. Встретимся в баре у Рустермана в семь вечера.
– О, там прекрасное вино! А бифштексы?
– Конечно, два бифштекса. Или даже три. Так ровно в семь?
– Да!
Вульф снова фыркнул, и я опять пропустил это мимо ушей. Мне нужно было сосредоточиться на своем занятии. Ведь теперь я не переписывал бумажки. Работа предстояла творческая. И я продолжил:
…к гадалке, что я делаю крайне редко. Меня обеспокоила фраза, которую Вы как-то обронили, насчет того, что каждый человек рано или поздно надоедает. И мне захотелось узнать, как скоро это случится со мной. Гадалка сказала, что у меня есть самое большее два месяца. Похоже, что я могу быть привлекательным только в течение этого срока. Но примириться с этим не могу.
Высоко ценя Ваше расположение и боясь потерять его, я возвращаю билеты на бейсбол. До начала сезона остаются еще две недели, и у Вас есть много времени, чтобы подыскать другого спутника.
Искренне Ваш…
Я думал, как подписаться – просто Арчи или полным именем, и остановился на последнем. В это время меня снова отвлек телефон. Я поднял трубку.
– Контора Ниро Вульфа, у телефона Арчи Гудвин.
– Мистер Гудвин, говорит Эстер Ливси.
– Доброе утро, – я откашлялся, чтобы прочистит горло. – Что вы хотели?
– Я знаю, что заслужила такое обращение, – сказала она. – Я хочу попросить у вас прощения за то, что была такой грубой, когда вы позвонили мне в четверг вечером. Я… я надеюсь, вы поймете. Я чувствовала себя ужасно и поэтому так гадко нагрубила. Я хочу объяснить…
– Ничего страшного, все в порядке. Сейчас вам лучше?
– О да, намного. Я действительно хотела бы объяснить вам кое-что. Не могли бы вы прийти ко мне сегодня вечером, вы ведь знаете адрес? У нас небольшая квартира, где мы живем с мамой.
– В Бруклине.
– Да, номер дома 2394…
– Я знаю, думаю, что найду. Как вы относитесь к тому, чтобы покататься завтра со мной на машине? Мы могли бы поехать в старой развалюхе Вульфа куда-нибудь за город и посмотреть, не пришла ли весна?
– Жаль, но завтра я не могу, потому что мы с мамой пойдем в гости. Не беспокойтесь, в самом деле…
– Я вовсе не беспокоюсь, – мне пришла в голову идея. – Проблема в том, что я очень неотесан и, боюсь, произведу на вашу маму плохое впечатление. Наверное, вам лучше было бы узнать меня поближе, прежде чем приглашать к себе домой. Вы знаете, где ресторан Рустермана?
– Рустермана? Конечно.
– Там очень тихо и уютно, а кроме того, хорошая кухня. Может быть, встретимся в баре у Рустермана сегодня вечером в семь часов?
– Это так неожиданно… Я не напрашивалась на ужин…
– Я знаю, но мне кажется, это было бы приятно, по крайний мере для меня. Ну как?
– М-м…
– Пойдете?
– Хорошо, пойду.
Я повесил трубку, потянулся за ручкой и подписал письмо Цецилии.
Вульф зарычал на меня:
– Что, черт побери, ты собираешься делать со всеми сразу?
Я ухмыльнулся в ответ.
– Клянусь, не знаю. Просто я очень общителен. Не могу разочаровывать людей, особенно женщин.
