Стив продолжал хранить молчание. Он чувствовал – еще несколько фраз и Бекки навсегда исчезнет для него. Всего несколько фраз и конец его многолетнему душевному томлению. И Стив испугался, как ребенок перед большой океанской волной.
– Майкл и Антони, – произнесла Бекки вялым голосом.
Стив поднял голову. Взгляд его прояснился.
– А вон и Кэти.
– Кто?! – встрепенулась Бекки.
Глаза ее притягивали отдаленную фигурку внучки, а тело, обмякшее тело, казалось аморфным. Бекки благословляла сейчас появление Кэти, что отвратило от нее большую беду…
– Я люблю тебя, Стив, – прошептала Бекки.
ШИРЛИ ПРОТИВ ВСЕХ
Легкий дымок покидал чуть раздвинутые губы.
Полузакрытые черными ресницами глаза следили за тающей голубоватой струйкой марихуаны. Ширли лежала на тахте в блаженном состоянии. Казалось, она парит в невесомости… «Ты моя нежная, моя прекрасная, моя единственная… Иди, иди ко мне. Сбрось с себя это глупое платье и иди ко мне. Отведи волосы от лица, я хочу видеть тебя всю… Не прячься, моя желанная…» Из полутемной глубины комнаты наплывал нежный образ Кэти. То сгущаясь до реальности, то растворяясь в сиреневом дыму, и тогда Ширли прикрывала глаза, пытаясь вызвать видение вновь. «Ну иди же… Иди ко мне», – призывная улыбка трогала губы. – «Вот ты где, уже рядом! – рука Ширли вытянулась, желая коснуться видения, но лишь провалилась в пустоту…
Истлевший окурок жаром тронул пальцы. Ширли бросила окурок в пепельницу… Опустив ноги на ковер, она села, продолжая шарить взглядом по комнате. «Ты нужна мне, Кэти. Я хочу ласкать тебя… Хочу, чтобы ты прошла сквозь меня. Я чувствую твое теплое тело. Хочу слышать твой стон, от которого мы обе опьянеем… А я буду хлестать тебя сильнее, сильнее… »
Ширли прикрыла тяжелые веки, погружаясь в сон. Тело ее стало непослушным, и, чтобы удержаться, Ширли откинулась спиной к стене. И она не могла понять – сон это или явь. Вернее, сон повторял события, что недавно были явью. Со всеми подробностями…
Ширли торопилась, стараясь не упустить идущую впереди машину Антони. В то же время ей надо было остаться незамеченной…
Антони притормозил у дорогого магазина молодежной одежды, ему как обычно везло с парковкой, и Ширли молила бога в таком же везении для себя. Бог внял ее молитвам – от тротуара отъезжал лимузин, и Ширли застолбила его место. Первая удача ее подхлестнула…
Еще недавно в этот магазин приезжала Ширли с Бекки. Теперь же, забыв надоевшую любовницу, Бекки прикатила сюда со своей внучкой.
Переждав, когда семейка просочится в стеклянные двери, Ширли покинула автомобиль…
Ширли настороженно бродила по огромному магазину, проклиная Бекки, из-за которой приходилось идти на ухищрения, чтобы повидаться с Кэти. Выбрав удобный момент, Ширли сняла первое попавшееся платье и устремилась в примерочную. Расчет был нехитрый…
– Ширли! Ширли! Вот удача! Скорее иди сюда! Скорее! – завопила Кэти, потрясая выбранными для примерки платьями. – Поможешь мне, Ширли.
Ширли остановилась. На ее лице застыло непритворное изумление от неожиданности встречи.
– А, это ты? – Бекки смерила Ширли быстрым взглядом, готовая вцепиться ей в горло, но лишь криво улыбнулась. – Собралась за покупками?
Вместо ответа, Ширли выставила вперед выбранное платье.
– Чудесно! – воскликнула Кэти. – Будем примерять вместе. Иди с нами! – Кэти направилась в примерочную, пропуская Ширли вперед.
Переодевшись, девушки принялись разглядывать себя в зеркале. Ширли смотрела на свое отражение, но видела фигурку Кэти. Казалось «маленькая» Кэти заполнила собой все пространство примерочной. Темно-зеленое платье с глубоким вырезом подчеркивало ее смуглую нежную шею и грудь. Качнулись и поплыли перед глазами Ширли драпированные стены примерочной и требовалось усилие, чтобы успокоить себя. Отведя взор от Кэти, Ширли встретила огненный взгляд черных глаз Бекки.
– Очень уж глубокий вырез, – произнесла Ширли хрипло.
– Да, ты права, – Кэти хмурилась, изучая в зеркале свое отражение и бросая косые взгляды на Ширли. – И твое… Очень уж большое.
– Да. Великовато, – Ширли, задыхаясь, стащила с себя липкое платье и швырнула в угол…
В ресторане, куда все отправились обедать после покупок, царил полумрак. Ширли села напротив Антони, избегая общения с Бекки. Однако несколько глотков вина расслабило Ширли.
– Твоя бабка ненавидит меня! – глядя в упор на Бекки, улыбаясь, обратилась Ширли к Кэти.
Бекки сжала скулы, от чего ее лицо приняло каменное выражение.
– А ну заткнись! – взвизгнул Антони в сторону Ширли. – Чтобы я этого больше не слышал! Это моя жена! Или ты забыла? Я напомню!
Ширли на мгновение растерялась – о, это нечто новое! Антони принял сторону Бекки! И перед кем? Перед Ширли, которая всегда видела в Антони своего союзника…
И сейчас, находясь у себя в квартире, Ширли никак не могла понять – во сне она слышит сердитый окрик Антони или наяву?
Плывущим от марихуаны взглядом обвела гостиную, сообразив, что она уже не в ресторане, а у себя дома. И рядом никого нет… Образ Кэти преследовал Ширли, точно наваждение. Ширли даже внешне изменилась – лицо осунулось и, чтобы привести себя в порядок перед работой, требовалось много усилий. Да и сама работа стала изнурять. Она уставала как никогда. Мужчины все больше вызывали у нее омерзение. Клиенты жаловались на нее Мануэлю. На короткое время Ширли становилась прежней – горячей, желанной, умеющей раззадорить самого меланхоличного клиента. Но вскоре образ Кэти вновь овладевал ее воображением и Ширли напоминала резиновую игрушку. Ей нужна только Кэти, только рядом с Кэти она снова обретет интерес к жизни…
И Ширли стала искать встреч…
Бекки взяла за правило сопровождать повсюду внучку, а выходить впрямую на Бекки Ширли опасалась – от разъяренной бабульки можно было ждать чего угодно.
Тайком Ширли наблюдала, как Кэти, покинув автомобиль, в сопровождении Бекки приближается к дверям университета. И, судя по физиономии, Кэти тяготится назойливым опекунством бабки. К концу занятий, Бекки, как правило, поджидала внучку в университетском сквере. Одна, или в компании с тем симпатичным типом, которого Ширли приметила в аэропорту, в день прилета Кэти из Парижа. Конечно, можно бы настучать папаше Антони об этих странных встречах, но Ширли с детства приучена была к мысли, что самый тягчайший порок – доносительство. К тому же мужчина был куда симпатичней дикаря Антони…
А главное – у Ширли возникла идея. Как тогда, в магазине готового платья…
