Читаем без скачивания Истории, рассказанные у камина (сборник) - Артур Дойл

Подчинение молодого шотландца своему наставнику было таким полным, что ему даже пришлось просить разрешения на то, чтобы покинуть Броктон и отправиться военным корреспондентом на франко-прусскую войну{187}. Что еще удивительнее, ему пришлось просить разрешения жениться, и после свадьбы он надолго был разлучен с женой по указанию властолюбивого пророка. Просто поразительно, как вполне разумные люди могут добровольно мириться с таким положением, и никто еще не смог дать этому какого-либо объяснения. Может показаться, что Харрис имел довольно веские рычаги влияния на Олифанта, поскольку немалая часть состояния шотландца была вложена в броктонскую недвижимость, которая, впрочем, принадлежала не Харрису лично, а всей коммуне. Олифант является не единственным известным человеком в этой небольшой коммуне, в нее входили несколько японцев, которые, скорее всего, прибыли туда по его рекомендации, поскольку он обзавелся множеством друзей этой нации во время дипломатического визита в их страну. Один из этих японцев впоследствии стал послом в Лондоне, еще один занял такой же пост в Париже. Очевидно, Харрис обладал какой-то особенной притягательностью для умных, образованных людей.

Сам пророк, который, несмотря на все семь ступеней дыхания и страдания духа или тела, которое олицетворяло собой эти ступени, похоже, сохранил в себе много человеческого. Он не отказывал себе в маленьких земных удовольствиях, любил выкурить сигару, выпить бокал вина, а его искренний безудержный хохот надолго запомнился его последователям. Харрис прекрасно разбирался в коммерческих делах. Он построил второй банк, гостиницу, магазин, железнодорожный ресторан и множество различных удобств, которые должны были обслуживать его колонию. Наконец, найдя более масштабное и прибыльное поле деятельности, он заложил большой виноградник в Фаунтин-грев на юге Калифорнии, несомненно, и поныне приносящий урожай, который используют многочисленные частные винокуренные заводы для того, чтобы сделать жизнь в ежовых рукавицах сухого закона{188} чуточку приятнее. Ко всей этой деятельности можно было бы отнестись более благосклонно, если бы она не сопровождалась странным религиозным жаргоном. К примеру, утверждалось, что производимое ими вино содержит в себе «божественно-природный жизненный компонент».

В разгар кипучей деятельности Харрис находил время и на занятие литературой. Он написал немало как прозаических произведений, так и стихотворений. О его поэзии я уже высказал свое мнение, но проза его не вызывает у меня такого же одобрения. Мистер Катберт в своем произедении «Жизнь и труд» отводит ни много ни мало семьдесят страниц на цитаты из того, что называет «эта великая книга», которая впоследствии была опубликована под названиями «Новая республика» и «Божественное дыхание в человеке». Возможно, содержащееся во всем этом эзотерическое{189} значение придало особенный смысл этой работе для последователей его учения, но для обычного критика книга эта состоит из пустых напыщенных фраз, в которых не прослеживается ничего великого, зато полно богохульства и откровенных непристойностей. Я не скрою, что на мою общую оценку Харриса оказали большое влияние именно его произведения, и, прочитав их, я пришел к однозначному выводу, что автор во время работы над ними, должно быть, страдал серьезным умственным расстройством и как предводитель мог привести свою паству только к несчастью. Впрочем, жизнь этого человека была достаточно многосторонней, и, надеюсь, мне удалось показать, что были в ней и другие проявления, а также и другие литературные достижения, заслуживающие более высокой оценки.

Зависимость Лоренса Олифанта от своего наставника продлилась двенадцать лет. Не сохранилось свидетельств о том, что послужило причиной их разрыва, но и сам писатель, и его мать постепенно разочаровались в Харрисе. Стоит ли сомневаться, что письмена, подобные тем, о которых упоминалось выше, могут не вызвать отвращение у образованного и думающего читателя. Возможно, занятый мирскими делами преуспевающий пророк показался им совсем не тем человеком, каким они хотели видеть пламенного духовного лидера, который увел их за собой в пустыню. Расставание не получилось мирным. Олифант обратился в суд, чтобы вернуть долю своей собственности, в ответ Харрис попытался упрятать Олифанта в сумасшедший дом. Закончилось это тем, что часть денег вернулась владельцу и Олифант продолжил путь своей не менее интересной дорогой, которая привела его в Эль-Хардж в Сирии, где он прожил последующие годы. Тот факт, что он позволил своей жене опубликовать «Sympneumata», и то, что книга эта включает многочисленные стихотворные вставки, явно (хоть автор об этом нигде не упоминает) принадлежащие перу Харриса, говорит о том, что его взгляды на пророка не слишком изменились.

Мало что можно добавить к рассказу о Харрисе, который почти всю оставшуюся жизнь провел в своем калифорнийском имении, кроме того, что на семидесятом году жизни заявил, что наконец прошел финальный седьмой дыхательный уровень, чем достиг уникального положения среди людей. Об этом событии он объявил на страницах «Сонома{190} демократ», и объявление это написано языком куда более понятным, чем большинство его предыдущих туманных заявлений. Он пишет:

«Последние два-три года я провел в затворничестве в своем горном убежище, работая над окончательным решением проблем, поднятых моими открытиями, сделанными сорок лет назад. Последняя задача, которая стояла передо мной, заключалась в том, чтобы … выяснить, как, не проходя через болезни, человек может практически осуществить и осознать воскрешение. … Вопрос стоял так: либо успех, либо разложение. Успех был столь же неожиданным и приятным, как когда тяжелое груженое судно, угодившее в безумный шторм, вплывает в тихую гавань, оставив позади бушующее море, и скользит по водной глади окруженного сушей рая. Я миновал декабрь и сейчас переживаю май. … Я больше не старик, которому за семьдесят, я вновь наполнился физическими и духовными силами, мое уединение подходит к концу. … Я отрекаюсь от славы во имя медленных, но неизбежных открытий надвигающегося времени. Каждый час моих дней должен быть посвящен труду бескорыстному и благотворному».

Эти благородные слова могли быть провозглашены столетним старцем, но это было не так. Томас Лейк Харрис покинул свой калифорнийский виноградник и отправился в Лилистан или в какую-то иную сферу потустороннего мира, пребывание в которой он заслужил своей странной жизнью, лишь достигнув почтенного, но не такого уж выдающегося возраста – восьмидесяти трех лет. Несомненно, он как человек и религиозный деятель оставил после себя одну из самых интересных загадок, о которых мне известно.