Я зашла в дом, влетели и светлячки — покружив, они сразу переместились в комнату, и это понятно, сегодня сильно старались и нуждались в отдыхе. Я же прошла в гостиную и, увидев отца у окна, поняла, что это был он. Он все видел и слышал. Но ничего не спросил, видимо, понимая, что я бы этого не хотела.
— А где мама? — спросила я.
— Отдыхает.
— Ей плохо? — встревожилась я.
— Нет, — улыбнулся отец, отойдя от окна, — просто сегодня был очень насыщенный день.
— Это точно.
Я вздохнула, и взгляд папы стал цепким. Я поняла, он предлагал поделиться с ним, рассказать, но я качнула головой — столько мыслей, что сначала самой бы в них разобраться.
— Хорошо, — сказал он, — но, надеюсь, ты помнишь, что всегда можешь открыто поговорить со мной и мамой. Или только со мной. Или только с мамой, я не обижусь.
— Пап, — отмахнулась я, беря эмоции под контроль, — все в порядке, правда.
— Я просто хотел напомнить тебе, что мы тебя любим.
— Это я помню, — поддавшись порыву, я подошла к нему и, обняв, прижалась. — Вы у меня самые лучшие!
— Это я помню, — поддразнил меня папа, и когда я отстранилась, перевел разговор на другую тему. — Как Хельга?
— Лучше, — ответила я, и кратко рассказала о том, где мы были.
Папа воздержался от комментариев, но когда я закончила, он кивнул, и это было одобрением для меня. Я поняла, что все сделала правильно, и теперь надеялась, что это действительно поможет.
— Устала? — заметив мой зевок, спросил папа. — Ну, все, спать, спать. Завтра воскресенье — выспишься.
— Пап, завтра я хотела встать пораньше и попробовать испечь ванильные булочки, с корицей, помнишь, такие, скрученные, мама не раз делала.
— Помню, — папа проницательно посмотрел на меня. — Я скажу маме, что у нее будет ученица.
— Спасибо! — обрадовалась я.
Мы разошлись по комнатам, но странное дело — в гостиной я чувствовала сонливость, а стоило переступить порог своей комнаты, сон как рукой сняло. Я приняла душ, переоделась на ночь, повозилась со зверьками, которые были рады меня видеть, но быстро залезли в тумбочки и отключились, легла в кровать, но уснуть не могла. Покрутившись, попробовала почитать одну из книг об оборотнях, которые недавно купила — те, что давал Кайл год назад, я давно прочла, но книга не увлекла, да и ежик беспокойно закрутился. Так что я выключила свет и долго лежала, глядя на тени на потолке, и в мыслях моих царил такой же невнятный сумрак.
Кто подверг Этана магическому внушению? Знал ли об этом Кайл? Он ведь маг, он, наверное, мог почувствовать. Или нет? Или все, что произошло с Этаном — вообще дело рук Кайла? Мог ли он пойти на такое, если его чувства ко мне напоминали затяжную болезнь? Где сейчас девушка, с которой встречался Этан? Возможно ли, что это она? Анкер — древняя, сильная раса, их магия отлична от магии оборотней, а именно этот нюанс упомянул маг в корпусах. Но если это сделала она или кто-то по ее указке, неужели она так просто сдалась? Ее чары спали, и она отошла в сторону? Так просто?
Я не знала.
Эти вопросы изматывали, лишали покоя, и ничего удивительного, что все-таки уснув, я часто просыпалась и беспокойно осматривалась по сторонам, словно кто-то был у меня в комнате, а утром была вялой и чуть не проспала занятие по выпечке, о котором сама же и договаривалась. Ежика и дикобраза в комнате уже не было, и это понятно — с кухни тянулись вкусные запахи, только светлячки безразлично отдыхали на книгах. Глянув на эту умильную картину, я вспомнила, что надо бы вернуть книги Кайлу, даже не знаю, почему не сделала этого раньше, ведь в конюшнях при замке бывала часто, и могла просто передать, но теперь главное не забыть взять их с собой на день рождения. Кстати, а что дарить? А еще — что надеть? А еще…
Так, нет, вопросов столько, что с утра можно испортить себе настроение, так что, быстро приведя себя в порядок и собрав разметавшиеся за ночь волосы в хвост, я поспешила на кухню. Проходя мимо гостиной, поцеловала папу, который чтобы не мешать маме, читал книгу, и прошла в кухню, где мама крутилась в компании двух колючих поклонников. Они-то как раз не считали, что могут помешать. Еще чего! Они — вдохновение, они — помощники, снимают первую пробу, не жалуясь, если что, да они — живая Муза в конце концов!
— Доброе утро! — второй поцелуй достался маме, а ежика и дикобраза я погладила по носикам, как они любят. — Я вовремя?
— Ты успела, — деликатно ответила мама. — Так, давай, садись пить чай с булочками, а потом…
— Ну, мааам, — разочарованно протянула я. — Я же хотела научиться сама!
— А потом ты сама, под моим присмотром, сделаешь вторую партию. Договорились?
— Да, — я снова повеселела.
Вот захотелось мне почему-то самой приготовить булочки, и захотелось угостить ими Йаго, не знаю почему, поэтому я была рада, что проспала не все.
— Стивен, иди завтракать! — позвала мама, снимая пока фартук и в первую очередь, конечно, кто бы сомневался, угощая тех, кто был рядом.
Ежик и дикобраз попивали из мисочек предложенное молоко и ели булочки, иногда забываясь и одобрительно почавкивая, мы с папой тоже были в восторге от выпечки, но выражали восторги не так открыто, ограничившись искренней похвалой на словах. А мама ела с аппетитом и с умилением наблюдала за всеми нами, иногда незаметно (ну, она думала, что незаметно) поглаживая рукой свой пока еще плоский живот.
После завтрака мы все быстро убрали, и я приступила к обучению, радуясь, что так совпало — мама сегодня дома, я в кулинарном настроении, на кухне царит колючее вдохновение, так что булочки просто обязаны получиться!
Булочки спорить не стали, и получились ароматными, таящими во рту, и самое главное — мы успели до того, как за мной зашел Йаго. Сложив их в маленькую корзинку, я глянула на часы и побежала переодеваться, а следом за мной понеслись две заметно потяжелевшие за это утро Музы.
— А вы куда? — выбирая платье, я обернулась к пыхтению за спиной, и различила, что зверьки принимали активное участие в обсуждении моего наряда, рассуждая, что будет смотреться в тон их таким чудесным колючкам. — Вы что, тоже пойдете?
На меня тут же обиженно зафыркали. А что, а как?! А я что, хотела пойти без них?! А прогулка?! Они и так вчера были умнички, и сидели вечером дома! И вообще, их же пригласили! На них даже обещали взять вкусненького. Что, забыла, да? Забыла, а они весь вечер и все утро об этом помнили, да они почти всю ночь глаз не сомкнули!
— Так, ладно, — не вдаваясь в выяснение, кто же в таком случае храпел в комнате, сказала я. — Идем вместе.
Зверьки покосились на светлячков, не забыв о молчаливых приятелях, но я качнула головой.
— Они вчера устали, так что пусть отдыхают.
Нууу, раз так…
Услышав стук в дверь, я взяла ближайшее платье, но оно оказалось из моих последних ужасающих покупок в лавке Агни, и отбросив его на кровать, я взяла другое, до колен, нежно-карамельного цвета, вроде бы и облегающее фигуру, и в то же время не выставляющее ее напоказ. Волосы заплела в косу, надела золотистые босоножки папиной работы, очень удобные кстати, кто бы там что из оборотней не говорил, и, бросив взгляд на свое слегка раскрасневшееся отражение, решительно открыла дверь.
Первыми выскочили зверьки, уверенные, что их ждут, но добежав до гостиной, они замерли и вопросительно обернулись ко мне. Подойдя к ним, я тоже остановилась, изумленно рассматривая Йаго и папу — они стояли напротив друг друга и спокойно вели разговор, от которого у меня зарделись не только щеки.
— Стивен, вы можете не сомневаться, что у меня серьезные намерения в отношении вашей дочери, — голос Йаго звучал уверенно, и даже человеку было понятно, что он говорит правду.
А еще я с удивлением отметила, что он говорит моему отцу «вы», хотя у оборотней принято тыкать друг другу, не обращая внимания на возраст. Исключение составляли только члены клана более высокого уровня, пользующиеся авторитетом, например, к таким относились маг или лэрд. Но к таким явно не относился обычный человек, обычный обувщик, и самый необычный человек в этом мире — мой папа.
