Богато представлялись польские, латышские, финские, армянские, грузинские и, конечно, еврейские националисты.
Парижское совещание антирусских сил вынесло резолюцию об «уничтожении Самодержавия» и о создании «свободного демократического строя на основе всеобщей подачи голосов». Участники высказывались за использование в борьбе против законной Русской власти всех возможных средств, в том числе широкого террора. Одним из самых главных результатов совещания стало то, что его участники признали «полезность» для дела «освобождения» России ее поражение в войне с Японией и призвали всячески способствовать этому.
Позднее Милюков пытался утверждать, что деятели «Союза освобождения» не участвовали в принятии революционных резолюций, хотя агентурные данные русской полиции полностью изобличали их.172
Осенью 1904 года по инициативе «Союза освобождения» собирается съезд земских деятелей, на котором присутствовали 105 делегатов, представлявших 33 губернии, среди них 32 председателя губернских управ, 7 губернских представителей дворянства, 11 титулованных особ (в том числе 7 князей). На обсуждение съезда выносится вопрос «об общих условиях государственной жизни и желательных в ней изменениях». На съезде преобладает дух масонского либерализма. За создание выборного законодательного представительства голосует 71 человек, а законосовещательного — лишь 27. Руководители съезда во главе с П. Долгоруким и Д. Шиповым посещают министра внутренних дел Святополк-Мирского и, по сути дела, требуют, чтобы он оказал давление на Царя и вынудил его установить конституцию в форме царского пожалования.
Настрой российской интеллигенции и части дворянства развивался в сторону конфронтации с законной властью. Считалось дурным тоном поддерживать правительство. В общественное сознание через либеральную и социалистическую печать внедряется представление, что добиться лучшей жизни можно только «в порядке насильственном, революционном». Компромисс отвергался. Сотрудничество с властью расценивалось как предательство. Коренные основы государственности, отечественные традиции и обычаи подвергались глумлению, объявлялись отжившими, отсталыми. Российский патриотизм подвергается шельмованию и осмеянию. Власти противопоставлялась некая «прогрессивная общественность».
В то время когда тысячи русских солдат погибали на японском фронте, эта «прогрессивная» общественность готовила в стране смуту. Происходило чудовищное — значительная часть русского образованного общества и правящего класса хотела поражения России в войне с Японией. Волна слепой ненависти к Отечеству затопила головы российских интеллигентов, лишенных национального сознания.
Дворянство и интеллигенция с каким-то патологическим сладострастием ожидали падения Порт-Артура и других русских крепостей. «Общей тайной молитвой, — писал немецкий журналист Г. Ганц, живший в Петербурге во время войны, — не только либералов, но и многих умеренных консерваторов в то время было: „Боже, помоги нам быть разбитыми“.173
Да что говорить об интеллигенции, когда подобную позицию разделяли некоторые государственные деятели! В июле 1904 года опальный политик С.Ю. Витте цинично заявлял: «Я боюсь быстрых и блестящих русских успехов; они бы сделали руководящие Санкт-Петербургские круги слишком заносчивыми… России следует еще испытать несколько военных неудач».
В день сорокалетия судебных уставов, 20 ноября 1904 года, «прогрессивная общественность» по инициативе «Союза освобождения» проводит по всей стране «банкетную кампанию». На ней мановением единой дирижерской палочки предлагается всем участникам принимать одни и те же предложения по адресу правительства с пожеланием ограничить царскую власть. В 34 городах состоялось 120 собраний и митингов, в которых участвовало 50 тыс. сторонников «Союза освобождения».
Новый министр внутренних дел князь Святополк-Мирский призывает к доверию общественным силам, под которыми подразумевались либеральные круги западнического духа. Он разрешает проведение съездов земских деятелей, ослабляет цензуру и даже частично амнистирует государственных преступников. Главным в его ноябрьском проекте реформ становится предложение о включении в Государственный Совет выборных представителей от земств и городских дум. Верхом его реформаторства являлась подготовка указа от 12 декабря 1904 года «О мерах к усовершенствованию государственного порядка».
Провозглашая «эпоху доверия», Мирский полностью теряет контроль над положением в стране и деятельностью антирусских разрушительных сил. В то время когда требуется твердой рукой обуздать обнаглевшую бесовщину, власть унизительно заигрывает с ней.
А ситуация обострялась все сильнее. В начале декабря начались беспорядки в Москве. Толпа, руководимая революционными подстрекателями, с красными знаменами пришла к дому генерал-губернатора. Из толпы раздался выстрел. Беспорядки происходят на Страстной площади, Кузнецком мосту и Охотном ряду.
В Петербурге эсеровские боевики готовят покушение на Царя, которое должно было совершиться на балу. Террористка Татьяна Леонтьева сумела вкрасться в доверие организаторов одного из светских балов и получила предложение заниматься благотворительной продажей цветов. Она и предложила лично совершить цареубийство. Однако бал был отменен.174
Политика князя Мирского парализовала Министерство внутренних дел. Многие его чины, не согласные с политикой министра, занимают выжидательную позицию или даже уходят в отставку. В конце 1904 года подает в отставку дядя Царя московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Одновременно с ним уволился и его помощник А.Г. Булыгин. В эти же дни покинул Москву (уехал в действующую армию) и градоначальник Д.Ф. Трепов. В тяжелое время вторая столица оказалась практически без власти, самым высоким должностным лицом остался помощник полицмейстера генерал М. Руднев.175
Положение становилось все тревожнее. Правительство и прежде всего министр внутренних дел Святополк-Мирский заигрывали с «общественностью», жаждущей разрушения государства. Положение усугублялось тем, что нарастающие беспорядки явно регулировались из единого центра.
В самом начале 1905 года даже будущий масон и будущий шеф жандармов В.Ф. Джунковский, находившийся тогда в близких отношениях с великим князем Сергеем Александровичем, отмечает, что выступления крайне левых партий инспирировались и предпринимались по общим указаниям Революционного комитета, находившегося за границей.176
Более того, антирусские силы уже в конце 1904 — начале 1905 года формируют тайное правительство, членами которого преимущественно были «вольные каменщики». Позднее, при аресте М. Горького, нашли набросок обращения к обществу и, на случай переворота, список Временного правительства. В состав его входили почти все лица, которые накануне 9 января приезжали к министру внутренних дел Святополк-Мирскому от имени «общественности». После беспорядков 9 января все они были арестованы, кроме К.К. Арсеньева (этот известный масон стремился держаться в тени), которого в списках не было. Аресту подверглись, в частности, Е.И. Кедрин, А.В. Пешехонов, И.В. Гессен, В. А. Мякотин, Н.И. Кареев, В.И. Семевский.177
Глава 21
Гапон и его организация. — «Тайная пятерка». — Связь с масонским «Союзом освобождения». — 9 января как провокация революционеров. — Ликвидация Гапона революционерами как свидетеля.
Штурмовым отрядом антирусских сил стало основанное полковником Зубатовым «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Петербурга», возглавляемое священником Гапоном, находившимся в постоянном контакте с деятелями «Союза освобождения». По совету Зубатова Гапон расширяет сферу своей деятельности. Весной-летом 1904 года он организует ряд отделений своего «Собрания» как по районам города, так и на некоторых заводах, в частности на Путиловском. Более того, он пытается создать подобные организации в ряде провинциальных городов России, хотя это ему не удалось.
Если в ноябре 1903 года в организации Гапона состояло 30 человек, то в конце мая 1904 года — 750 человек, а к осени этого же года — уже 1200 человек.178 С самого начала рабочая организация находилась не столько под контролем полиции, сколько под контролем социалистов, и прежде всего группы супругов Карелиных. Социалисты, естественно, стремились использовать свои методы для намечаемых ими целей движения.
Сложился круг единомышленников («группа пяти»), которые за спиной простых членов рабочей организации вынашивают план борьбы против существующего строя. В «тайную пятерку» вошли сам Гапон, А. Карелин, Д. Кузин, И. Васильев и Н. Варнашов.
