Дома я увлекаюсь живыми организмами, собираю коллекцию, но в пределах своей планеты — из Космоса запрещено что-либо привозить. У нас нет такой страсти к коллекционированию или другим каким увлечениям — это только для души. Мне довелось наблюдать, как у вас коллекционеры приобретают вещи, соперничают друг с другом. У нас этого нет. После практики я не останусь на своей планете, хочу работать в Космосе, заниматься практической работой, а не исследовательской.
Что касается домов на нашей планете, то мой, например, напоминает соты и находится под землей, хотя есть дома и надземного типа, как ваши многоквартирные.
У меня есть приспособления для приема пищи и подпитки энергетикой — мы можем питаться двумя способами.
У нас в домах много приборов, поддерживающих уровень среды в оптимальном режиме. Он поддерживается автоматически. Это связано с нестабильностью планеты как на поверхности, так и в глубине ее.
В мебели мы не нуждаемся. У нас есть возможность переводить режим в состояние покоя, чтобы можно было отдыхать, оставаясь активным. И еще мы можем спать в материальном теле как бы в воздухе.
Есть у меня дома и рабочее место — кабинет, где я занимаюсь.
Лишь в нем стоит нечто, напоминающее ваши кресла и стол с разными приборными приспособлениями.
Книг нет. Любая информация содержится в кристаллах, с ними я и работаю, помещая их в приборы на „столе“ (типа дискет). Но в целом какую угодно информацию можно получить в банке данных.
Одежда наша традиционная. У взрослых на одежде есть особые опознавательные знаки, которые позволяют определить профессию и местожительство. Формой она напоминает тунику, и лишь покрой отличает мужскую одежду от женской. Многие украшают свою одежду различными деталями, позаимствованными у других цивилизаций. Это влияние тлетворно, оно разъедает цивилизацию изнутри. Свою индивидуальность можно подчеркнуть и более привычным образом.
На нашей планете нет резкой смены времен года, поэтому наряды собственно одни и те же, меняются только цвет и свет. Сейчас получила распространение мода, в которой с помощью цветовой гаммы подчеркивается эмоциональное состояние субъекта. Это очень удобно, так как позволяет легко ориентироваться в обществе. Хотя, конечно, для кое-кого это представляет особого рода проблему. Такая одежда в течение дня как бы испускает свет определенных оттенков.
Мужчины предпочитают более сдержанные тона, у них и световая гамма беднее. Хотя, к месту сказать, у нас нет ярко выраженных различий между мужчинами и женщинами. Существует и средний пол — это также отражается на манере одеваться. Головных уборов нет, но обувью мы пользуемся.
Обувь — это очень важный и сложный „прибор“, она несет много различных функций защитного и стимулирующего свойства.
В старости наши собратья носят одежду особого покроя. Ведь наши сущности от возраста не зависят, а документов у нас нет.
Старость определяется физиологией, так как биологическое время различно для каждого. Люди одного возраста могут отличаться, как ребенок и взрослый человек.
Живем мы, по вашим земным меркам, более ста лет. Ваш десятилетний ребенок примерно соответствует нашему годовалому.
Денег у нас тоже нет, хотя во Вселенной существуют планеты, где в этом качестве используют некий „натуральный эквивалент“. В основном, это ресурсы — мы считаем это вполне разумно.
Раньше у нас тоже существовала языковая система общения, теперь — телепатическая. Однако при записи информации на кристаллы мы используем язык. Его можно назвать понятийным, когда сразу передается не слово или фраза, а как бы пучок мыслей — целое понятие. Иногда, в том случае, если наступает перегрузка воспринимающих систем, мы пользуемся подобием языка, конечно, это далеко не то, что было раньше. Изъясняемся звуками, которые тоже складываются в понятия. Но в основном общаемся телепатически, хотя, случается, нуждаемся в звуках.
Вы плохо представляете себе, какое это мучение, когда способные говорить вдруг немеют…»
Вия замолчала. Оторвавшись от блокнота, я обнаружил, что костер на грани умирания — при его едва мерцающем свете невозможно было писать. Потом посмотрел на измученную Вию, вздохнул с сожалением.
— Какие еще есть вопросы? — устало спросила она.
Передай огромное спасибо Линее и Каною и попроси разрешения на будущий контакт.
Вия ответила сразу же.
— Линея говорит, что она бы могла еще о многом рассказать, например, о выходе в «тонком теле». Следующий контакт состоится уже на берегу океана. ОНИ знают об этом…
Глава третья
Капкан для «темных сил»
Черный цветок Линды
Я отправился на кухню, чтобы вновь заварить чай. Откуда у Линды столько энергии? Я только заикнулся о том, что пора бы и на боковую, утром продолжим, как она решительно заявила:
— Сегодня никто спать не будет!..
Зная ее характер, можно быть уверенным — сама спать не ляжет и другим не даст.
Возможность близко пообщаться с таким человеком, как Вия, не только сумевшей понять ее, но и раскрыть глаза на многое, что мучило и волновало, Линда не упустит. Впрочем, ее категоричность и меня вполне устраивала.
Все-таки в этой истории с «телеграммой» еще оставалось много темных мест, до которых необходимо было добраться как можно быстрее. Следовало найти ответ на главный, по моему мнению, вопрос — почему эта злополучная «весть» пришла именно Линде?
Причина обязательно должна существовать. Выяснив ее, можно понять, почему нам грозят гибелью, кому и чем мы помешали.
Это все не давало мне покоя. Тут не только про сон забудешь, но и про грипп и головную боль. Вот почему я так внимательно слушал все, что говорили Вия и Линда.
Оказалось, не зря!..
Во-первых, Вия правильно подметила, что Линда верит всему, что ей «нашептывают» контактеры ВЦ. С ней «темнушникам» — раздолье…
Ее не надо ни в чем убеждать, ей можно не сообщать, кто дает информацию, — Линду это не смущало. Чем ОНИ, разумеется, и пользовались.
При этом, зная ее волевой характер, напористость, вполне были уверены, что «телеграмма» дойдет до адресатов.
Во-вторых, Линда контактирует с нейтральной цивилизацией, не относящейся ни к Содружеству, ни к Конгломерату.
Здесь у них опять же преимущество.
К контактерам цивилизаций Конгломерата отношение настороженное, к тому же среди наших знакомых нет таких, кто бы общался с ними. К тому же раскрывать своего контактера ИМ невыгодно — Вия сразу бы взяла его на заметку, на всякий случай.
Значит, Линда — идеальная кандидатура для того, чтобы это сообщение дошло до нас. В этом и заключается ее роль почтальона?
Тогда почему она тоже попала в число шестерых «приговоренных»? Может, личная «заинтересованность» живее действовать будет? А что, неплохая версия… Но наверняка существуют еще какие-то причины. Только как это выяснить?
Я вернулся в комнату с горячим чайником и с порога услышал смех.
— Послушай, какой сон мне недавно приснился, — увидев меня, сказала Вия.
— А мне вот ничего не снится, — развела руками Линда, — мне почти каждую ночь планеты показывают. Забирают меня — и летим, в тонком теле, конечно.
«Пусть хоть сегодня твои контактеры от тебя отдохнут», — усмехнулся я про себя, разливая чай по чашкам. Если она начнет об этом рассказывать, то ночи не хватит.
— Мне давно уже сны почти не снятся! — воскликнула Вия. — Очень редко. А на этот раз создалось впечатление, что сон такой глубокий, словно тебя нет — вырубаешься напрочь. Зато все, что приснилось, хорошо запоминается.
Так вот, последний сон — это сплошное безобразие! — продолжила Вия. — Как будто еду я на каких-то санях, которые тянет моя черная собачка. Она у меня наполовину такса, а вообще дворняжка, мы ее из собачьего приюта взяли. Так вот, скачет она, везет меня в этих санках, а с собой у меня еще сумка, в которой крыса сидит. У нас еще белая крыса живет, лабораторная.
Вдруг санки мои переворачиваются, собака моя удирает, а я качусь по заснеженному склону. Однако вроде бы ни чуточки не испугалась.
Оттуда смотрю, моя бедная крыса бежит вверху по кромке тонкого снежного козырька. Думаю — сейчас упадет. Карабкаюсь, значит, к ней, снимаю ее с этого козырька и сажаю за пазуху.
Потом снова спускаюсь в овраг за сумкой.
Поднимаюсь оттуда и вижу группу деревенских ребят и девчонок лет по 14–16, которые вроде бы с горки катаются.
Вдруг на нас нападают неизвестные люди — как, откуда они появились, не могу сказать, — хватают всю эту команду, меня в том числе, и заталкивают в какое-то помещение. Мы стоим, не понимая, зачем нас сюда привели. Тут входят огромного роста мужики и так зло, угрожающе замахиваются на нас. Все, естественно, отпрянули, а один парень им что-то сказал. Они его взяли, связали ноги, поставили на голову к стенке. Сами ушли, а парень продолжает стоять вверх ногами.
