Есть и другие точки зрения. Часть лоббистов и джиарщиков все же поддерживают идею принятия закона о лоббизме, но уточняют (в противовес высказываниям представителей законодательной власти), что закон в ближайшее время принят не будет. Стоит отметить, что за легализацию лоббистской деятельности в России в первую очередь ратуют представители иностранных компаний, которые сами, естественно, не могут выступить с подобной инициативой.
Вот что рассказывает Олег Калинский: «Я поддерживаю принятие в России закона о лоббизме и упорядочения процедур взаимодействия бизнеса и власти, потому что мне всегда импонировало, когда правила игры известны и прозрачны, а среда — конкурентная.
Закон о лоббизме, конечно, когда-нибудь будет. Вопрос — когда, как и в каком виде. В такой крайне чувствительной сфере, как общение бизнеса с властью, факультативность исполнения этических требований и свободная интерпретация процедур взаимоотношений частного и государственного секторов с легкостью могут привести к полному пренебрежению этими требованиями и процедурами. Поэтому и нужен закон».
Вероятно, закон о лоббизме действительно внес бы ясность и прозрачность в лоббистскую деятельность и оформил рынок лоббистских услуг. Именно так рассуждает Андрей Бадер: «Закон о лоббизме мог бы быть полезен, чтобы сделать этот род услуг прозрачным, полностью понятным, чтобы ожидания были не нулевые и не заоблачные, чтобы можно было понимать, что, для чего и как можно достичь законными способами. Если будет закон, можно будет выйти и спросить, а кто и что может делать? И перед тобой структурированный рынок. Сейчас такого рынка нет. Поэтому закон о лоббизме был бы полезен. Но все стороны должны созреть, тогда и закон созреет. Навязанный сверху закон возможен, но он будет хуже работать. Принять его технически можно очень быстро, но поможет ли он делу и поможет ли он в деле защиты интересов — государственных и негосударственных?
Многие западные компании выступают за принятие закона о лоббизме. С другой стороны, ни у кого не хватает сейчас энергии и уровня приоритетности, чтобы за этот закон взяться и продвигать его подготовку. Возможно, закон может в этой ситуации появиться не „снизу“ (по инициативе бизнеса), а „сверху“, по инициативе государства. При этом после принятия закона о лоббизме драматического изменения ситуации для западных компаний не будет, потому что они в подавляющем большинстве случаев делают все абсолютно законно и понятно. Все нас знают, и нет секретных договоренностей. Но продвигать закон о лоббизме западным компаниям неудобно. Это могло бы выглядеть как что-то навязанное великой стране извне. Инициатива должна быть с широкой базой из всех участников рынка — российских и иностранных, государственных и частных компаний».
Итак, закон о лоббизме — вещь весьма противоречивая. И несмотря на оптимизм представителей законодательной власти относительно перспектив скорого принятия такого закона, вполне может оказаться, что у нас не хватит сил на его принятие, как это случилось в Украине. Михаил Соколов рассказывает: «В Украине еще при Тимошенко была сделана попытка принять закон о лоббизме, который хоть как-то регламентировал бы эту сферу деятельности, вводил общепринятый и юридически значимый набор понятий. Она закончилась ничем. Я бы не искал глубоких причин неудачи. Скорее всего, с одной стороны, не было серьезных стимулов для того, чтобы принять этот закон, а с другой — любая его окончательная редакция, принятая большинством, создавала бы почву для спекуляций и критики власти. Ведь для широкой массы лоббизм — сомнительная вещь».
Самым сдержанным в оценках перспектив закона о лоббизме оказался Кирилл Бабаев: «Закон о лоббизме может только зафиксировать договоренность между властью и бизнесом, а договариваться власть и бизнес должны самостоятельно и цивилизованным путем».
Другими словами, закон — это закон, а жизнь — это жизнь.
Глава 14
Скандальные эпизоды
Принято считать, что «цивилизованный лоббизм», во-первых, предполагает доверительное сотрудничество бизнеса и власти.
Во-вторых, цивилизованный лоббизм предполагает соблюдения интересов всех участников лоббистского проекта, поиск компромисса между конкурирующими компаниями, между интересами отрасли и интересами государства.
В-третьих, цивилизованный лоббизм исключает коррупцию.
Можно ли назвать современный российский лоббизм цивилизованным — судите сами.
Словосочетание «цивилизованный лоббизм» у всех на слуху, но, по мнению Алексея Борева, цивилизованный лоббизм — это тавтология: «Очень часто проводится параллель между лоббизмом и коррупцией, выделяется „цивилизованный“ и „нецивилизованный“ лоббизм. Такие дискуссии, как правило, подогреваются просачивающейся в СМИ информацией о коррупционных скандалах. С точки зрения профессиональной практики словосочетание „цивилизованный лоббизм“ — тавтология. Все виды взаимодействия с органами власти, необходимые для донесения до их сведения позиций заинтересованных организаций и выстраивания эффективной работы с ними, полностью находятся в рамках правового поля. Если под „нецивилизованным“ лоббизмом понимается коррупция или другие виды правонарушений, то для их обозначения нужно использовать соответствующие термины».
Примерно такого же мнения придерживается и Евгений Рошков: «Я не различаю цивилизованный и не цивилизованный лоббизм. К сожалению, в околоджиаровском сообществе постоянно обсуждаются вопросы цивилизованного лоббизма и закона о лоббизме. Современный лоббизм отвечает потребностям текущего состояния общества и отражает процессы, происходящие в первую очередь в головах чиновников и представителей бизнеса. Я считаю, что цивилизованный лоббизм в России де-факто состоялся, несмотря на сильный уровень коррупции. Например, сегодня тяжело представить, как российская компания высокого уровня будет платить взятку в министерство, которое ее регулирует. Это уже невозможно! Компании не надо это делать. Так не работает лоббизм крупных компаний. В западных компаниях, которые работают у нас в России, этот вопрос решен в принципе достаточно давно, и отдельные скандальные эпизоды только доказывают аксиому, что там все давно чисто. И учитывая то, что они задают профессиональную планку, являются основным воспитателем кадров на нашем рынке, то этот эффект распространяется далеко за пределы западных компаний».
Евгений Рошков поясняет, что в настоящее время в нашей стране уже сформировалась культура лоббизма, предполагающая использование определенных инструментов лоббизма: «За десять лет Россия сделала гигантский шаг вперед. Логика любого рынка, включая рынок лоббистских услуг, следующая: сначала рынок работает на критическую массу, а потом критическая масса работает на рынок. Все предшествующие годы российская экономика была направлена на то, чтобы создать критическую массу людей, которые работают в этой профессии на полную катушку, являются носителями знаний и культуры профессии. Сейчас, когда их набралось много, эти люди сами задают стандарты морали и нормы практики лоббизма, под которые вынуждены подстраиваться все другие — и новички, и чиновничий аппарат. Критическая масса набрана, и она тихо, эффективно и без стенаний работает над совершенствованием основных принципов и норм морали профессии. Большая часть этого класса была сформирована благодаря западным компаниям, взращена внутри них. Качество знаний и норм, которые эти люди распространяют, тоже достаточно высокое».
