Читаем без скачивания Легион. Смертельный удар - Александр Прозоров

Кроме того, путь через крайние владения Карфагена был гораздо приятнее. Здесь все же были озера, а не только скалы и песок. А там, где вода, там и оазисы, караванные пути, финиковые пальмы, плодородные поля и вообще вся жизнь, имевшаяся в этом регионе. Там должно было обнаружиться немало вилл и дворцов сенаторов или просто богатых землевладельцев. Весть о разрушении имущества, пусть и столь отдаленного от столицы, вряд ли останется без внимания ее высокопоставленных обитателей. Это и рассчитывал совершить Федор Чайка, прежде чем полностью раствориться в песках.

«Хорошо бы сжечь имение Ганнона, — прикидывал командир армии, покачиваясь в седле, — или даже самого Магона, а рабов распустить по стране. Пусть рассказывают о том, как великодушны воины Ганнибала. Пусть готовят „общественное мнение" Карфагена к быстрой сдаче города».

Хотя в глубине души Федор не верил, что победа будет легкой и Карфаген сдастся, стоит ему появиться под стенами города. Он отлично помнил, какими укреплениями окружен город и о том, что до сих пор никто не смог его взять и даже не пытался. В том, другом мире, его все же взяли римляне многие годы спустя. Но теперь Чайка был абсолютно уверен — история пошла по другому пути. И что случится в этом мире — не знает никто.

Немного опасался Федор и того, что освобожденные от гнета сената рабы могут и не примкнуть к нему. А выбрать себе нового вождя и поднять восстание против всех: сената, Ганнибала и нумидийцев. Тогда возникнет еще одна проблема, кроме армии спартанца Эндимиона. Впрочем, чтобы создать такой очаг возгорания, как «восстание Спартака», у рабов наверняка не было никакого лидера. Не родился еще Спартак. Ведь все произойдет неожиданно. Да и уважал народ Ганнибала Барка. В этом Федор мог не раз убедиться, когда еще сам был начинающим плантатором и разъезжал с Акиром по окрестным имениям, выбирая лучшее и разговаривая с приказчиками. Иногда он позволял себе переброситься парой фраз с рабами, слугами и зависимыми ремесленниками, вскользь упоминая Ганнибала. Тогда еще Федор не решил, кем ему быть — помещиком или солдатом, — и размышлял об этом. Все его собеседники как один отзывались о семействе великого военачальника с уважением и даже каким-то благоговением. О сенаторах они так никогда не отзывались. Может быть, их уважение передалось и самому Федору. И теперь Чайка собирался использовать эту любовь и уважение народа для того, чтобы как можно сильнее поколебать позиции сената в предстоящих сражениях. Затем и явился. Ганнибал напрямую не запрещал ему этого, хотя и предостерегал. «Боги высоко, — рассудил Чайка, принимая решение, — а Ганнибал далеко».

От размышлений его отвлек всадник, скакавший в клубах пыли навстречу общему потоку солдат, перетекавшему через холмы в сторону недалекого уже оазиса. На горизонте показались ровные линии финиковых пальм и несколько дорог.

— Впереди два больших имения, — сообщил, подскакав, посыльный от Амада, — поля, много людей. Гончарные мастерские. Никаких войск нет.

— Великолепно, — кивнул Чайка, остановив своего коня, — передай Амаду, чтобы охватил оба имения полукольцом с сотней своих всадников. А вперед пусть отправит людей Мазика. Они должны перекрыть путь к бегству всем, кто находится там.

А когда всадник скрылся в дорожной пыли, проговорил себе под нос:

— Пора начинать гражданскую войну.

Он ехал на коне в окружении нескольких офицеров, располагаясь в голове колонны африканских пехотинцев. Со своего места Чайка видел рослого Кумаха, который, не обращая внимания на жару, вышагивал перед строем своей первой хилиархии. Осадный обоз — владения Бейды — только показался на холмах далеко позади основной колонны.

Подозвав Кумаха и приказав ему выдвинуть к имениям на всякий случай половину хилиархии, Федор дернул поводья, устремившись вперед. Офицеры последовали за ним. Когда Чайка прибыл на место, затратив на это не более двадцати минут, то сразу увидел оба имения, едва поднявшись на холм. Отсюда открывался вид на плодородную равнину, аккуратно усаженную финиковыми пальмами и разделенную на две части проселочной дорогой. По обе стороны дороги, метрах в пятистах виднелись две виллы — в каждой сразу несколько зданий различного назначения. От шикарного дома хозяина с черепичной крышей до промышленных пристроек, которые, видимо, посыльный и называл гончарными лавками. В полях, изумленно глядя на появившихся невесть откуда всадников, стояли, бросив корзины и работу, многочисленные рабы. Кто голым по пояс, кто вообще в одной набедренной повязке. Авангард Федора Чайки из чернокожих нумидийцев виднелся по всем окрестным холмам. Рассредоточившись и охватив полукольцом долину, они ждали новых приказов, поскольку воевать пока было не с кем. Испанская конница окружила оба имения, согнав всех обитателей на площадь перед домом хозяев. Судя по шуму, что доносился даже сюда, среди захваченных были и сами хозяева жизни, давно не видевшие такого обращения.

— Начнем с правого, — просто решил Федор и дернул поводья.

Когда он, проехав сквозь шеренгу испанских всадников, очутился в имении, то увидел, как в центре большого двора, запруженного повозками и корзинами с только что собранными оливками, бесновался разодетый в дорогие одежды синего цвета мужчина преклонных лет. Он был окружен толпой своих слуг, которые жались к нему, со страхом поглядывая на окруживших дом всадников.

_ Что ты творишь?! Это земля сенатора Ганнона! — вскричал насмерть перепуганный плантатор в надежде испугать этим именем неизвестного ему военачальника испанцев, которым был сам Амад, молчаливо сидевший на коне. Но Федор с первого взгляда понял, что испанец еле сдерживается, чтобы не зарубить этого жирного плантатора.

Всадники Амада, направив копья на толпу, сдерживали ее на месте, но еще никого не убили. Видимо, никто и не сопротивлялся, кроме хозяина

— Ты ошибаешься, — поправил его Федор, приближаясь на коне к месту стычки, — с этого мгновения все здесь принадлежит Ганнибалу.

— Кому? — побелел от злости плантатор. — Чтобы я, сенатор Зирт Великий, младший брат Ганнона Великого, отдал все этому мерзкому изменнику! Никогда! Убирайтесь вон, выродки вонючие!

— Вот это удача! — воскликнул Чайка, услышав, кто перед ним. — С первого раза! Боги любят меня.

И посмотрев на Амада, коротко приказал:

— Сенатора распять на воротах дома в назидание остальным. Имение сжечь, а всех слуг и рабов отпустить на свободу. Кто хозяин второго имения?

— Это тоже мое имение! — вскричал Зирт, до которого еще не дошел смысл сказанных Чайкой слов. — И оно вам не достанется! Я вызову войска и вас уничтожат, порвут на части. Скоро тут будет помощник Эндимиона, он с вас сдерет кожу своими руками!

— Здесь мне все ясно, — продолжил разговор со своим военачальником Федор, не обращая внимания на бесновавшегося сенатора, — заканчивай, а я пока поеду, посмотрю второе имение. Потом подожжешь и его. Надо управиться быстро, пока не появился помощник Эндимиона, которым нас пугает этот мертвец. Вдруг он действительно неподалеку, тогда нужно его встретить как полагается.

И развернув коня, Федор направился ко второму имению. Амад же с большим удовольствием отдал приказ, хотя по лицу испанца Федор понял, что тот и сам привел бы его в исполнение. «Недолюбливает он сенаторов, — подумал Федор, отъезжая, — это хорошо».

Когда двое всадников спешились и направились к брызгавшему слюной Зирту, тот попытался вырваться, но сбежать не удалось. Душераздирающий вопль, долетевший даже до соседнего имения, дал знать Чайке, что приказ выполнен.

«Одним сенатором меньше», — спокойно подумал Федор, обернувшись назад и глядя на оставленное имение, откуда уже потянуло дымком. Он поймал себя на мысли, что размышляет об этом как о выполненной боевой задаче, не более. В глубине души Чайка ощутил себя немного карателем или бойцом НКВД, посланным раскулачивать богачей, но быстро прогнал эти мысли. Некоторое время назад эти сенаторы сами приговорили к смерти Ганнибала, а значит, и всех, кто воюет на его стороне, а именно на этой стороне находились все друзья Федора, он сам и Юлия с Бодастартом. Кто-то из этих сенаторов, и Чайка был почти уверен, кто, послал людей к нему домой, чтобы выкрасть жену и сына. И не будет пощады ни одному из них, пока Федор может держать меч, а тем более когда у него под началом целая армия. Ганнибал не ошибся, послав его в этот поход.

Второе имение также было окружено всадниками Амада, в кольце которых находились слуги, ремесленники и рабы. Уже зная, что хозяина здесь нет, Федор не стал расспрашивать старшего офицера, и скользнул взглядом по толпе.

— Кто управляющий этого имения? — коротко спросил он…

Рабы и слуги расступились, оставляя в центре круга невысокого лысого мужичонку, одетого в простой хитон.