если бы это было нужно. У них ведь не было ближе и родней никого.
Для Изабель, которая не росла во дворце и была ещё далека от дворцовых интриг, подобное было непонятным и она даже не желала этого понимать. Но слишком увлеклась и сглупила, потому как перед празднеством Бель посетило новое видение о котором она никому не говорила и даже себе не желала признавать, что это видение. Бред. Сон. Помутнение рассудка. Что угодно, но не предсказание.
Изабель никому не рассказывала, решива словно всё ошибка, но…
— Сколько же я ждала наступления сегодняшнего дня, — упиваясь своей победой, никак не могла народоваться принцесса. Кружила вокруг брата, как стервятник вокруг жертвы, находившейся в шаге от смерти. — Сколько мечтала увидеть крах "Великого Дракулы". И скоро это произойдёт.
Сарказма и яда сочащивося от её "Великого…", не заметил бы только плохослыщащий. Как же она ненавидела Влада? И самое интересное, как умудрялась столько времени скрывать истинные чувства и ни разу не вызвать подозрений?
Глядя на молодую вампиршу сейчас, никто бы и не подумал сравнить её с той же самой принцессой, какой она представлялась в замке. Там она казалась жизнерадостной, немного взболмошной, но любящей сестрой. А здесь… Проще поверить в злого-двойника.
— Почему? — задала Бель тревожущий её вопрос.
— Почему?.. ПОЧЕМУ? Да я всю жизнь прожила только и делая, что слушая серинады о ''Великом'' и ''Ужасном'' Дракуле. Гордости родителей и всего народа. Куда бы не посмотрела, чтобы не делала, ты всегда был на первом месте. Такой идеальный весь из себя, а я? Кто я? Просто принцесса, которую ни во что не ставят. А я тоже заслуживая всеобщего уважения. Я тоже хочу, чтобы мной восхищались.
— Уважения добиваются достойными поступками, а не пустыми речами и братоубийствами, последним из которых начнут называть тебя, если здравый рассудок, конечно, не возьмёт вверх над тобой.
— А кто им скажет? — нагнувшись попалом, в змеином оскале расплылась вампирша. — Скоро на государство нападут демоны. Народ будет ждать спасения в лице своего обожаемого повелителя, но он не придёт. Сколько бы не ждали, всё будет напрасно и тогда выйду я. Храбрая. Отважная. Готовая вести за собой. После того как одолею рогатых и захвачу остальные земли, моё имя запомнится навека. Мне будут слагать легенды и посвещать песни, а тебя запомнят, как никчёмного и трусливого монарха, который бросился спасаться сам, наплевав жизни подданных.
— Тебе не одолеть демонов, — улыбнулась Бель, припоминая вроде, что сейчас у власти скорее всего должен быть отец Крайоса.
О, как бы она хотела сейчас встретиться с ним и предупредить о надвигающейся опасности. Рассказать о том, что его брат через пару сотен лет погубит жену, а после нападёт на ослабевшего от потери истинной правителя. И может даже получится сделать позже. Но это позже, а сейчас…
— Повелитель демонов силён. Его меч пронзит тебя прежде, чем успеешь сказать слово, — беспокоилась о вампирше Бель.
Открытое волнение за девушку хорошо читалось и в голосе, и во взгляде говорящего, что только больше заводило Эллаю, которая желала столкнуться с другими эмоциями. Страхом. Паникой. Мучением. Но добилась только разочарования. Ничего. Сейчас она это исправит
— Убьет или нет, покажет время. Жаль только ты этого не увидишь. Приступайте.
Один сухой приказ и короткий взмах руки, но каков эффект. Присутствующие только и делали, что ждали его. Как же они мечтали… жаждали пустить кровь того, кто казался всем непобедимым. Безжалостные… эищные взгляды и оскалы. От их вила Изабель содрагнулась, прикусила губу, уже зная заранее, что её ждёт, но больше никак не показывала своего страха.
Она справится… потерпит… Должна перетерпеть. Однако, как не удивтельно, переживала больше сейчас не о себе, а о Владе. Физические раны пройдут, но душевные. Как он переживёт это предательство близкого существа, которого практически воспитывал самостоятельно?
— Опомнись, Эллая, — мирно попросила Бель, не снимая морок Влада. Девушка не оставляла надежды достучаться до вампиршы. Она ведь умная девочка. — Отзови их, пока ещё не поздно. Сдай предателей и мы всё решим. Никто и никогда не принебригал тобой. Только любили и защищали. Оберегали ото вс…
— Что встали? Приказа не слышали? Заставьте его молить о пощаде.
Если кто не слышал и не желал слушать, то только принцесса. Её холодное и полное решимости лицо ясно давало знать — вампирша не успокоится до тех пор, хотя бы пока не прольётся кровь брата. Ей нужно это. Необходимо больше чего бы там не было.
Жажда отмщения и собственная гордыня не давали голосу разума выбраться наружу. Тогда Изабель не осталось иного выбора кроме как сцепить зубы, ждать и терпеть. Терпеть и ещё раз терпеть.
Пследнюю фразу девушка повторяла про себя в течении нескольких часов, как молитву, пока на юном теле оставляли следы кинжалов, кнута, палок и раскалённого железа. Кровь из свежих ран от орудий пыток и прикушнный губы текла обильно.
Острое лезвие несколько раз полоснуло сперва по рукам, плечам, щеке, после чего наверняка останутся шрамы. Морок хоть и был повелителя, но тело то на самом деле продолжало принадлежать предсказательнице.
— Дай попробовать мне, — высокий мужчина с отъевшимся пузом схватил раскалённый метал, и с диким блеском в глазах, присущий пожалуй только безумцам, поставил клеймо в самом центре лба.
Молчавшая пока до этого Бель до крови прикусила губу и замычала, хотя из груди наружу рвались крик и слёзы. Боль была невыносимой. Она несколько раз была на грани того, чтобы потерять сознание, но со своей миссией справлялась. Даже когда оставив лоб в покое, вампиры начали ставить клемо в других частях тела. Везло, что они одежду не рвали. Морок был гораздо искусней и в этот раз преобразил в глазах посторонних всё тело, но девушке было бы жутко стыдно сидеть с голой грудью перед таким количеством посторонних.
Между прочим присутствующие всё ещё были уверены, что похители Дракулу. Морок оставался на месте, а вместе с ним и энергетика повелителя. Однако это более заслуга колдуний. Хорошее прикрытие. Успех Бель был в том, что за всё время она вскрикнула от боли всего пару раз, когда терпеть становилось совсем невыносимо.
— Может хватит пока? Он же подохнет так, — сказал кто-то из толпы.
Вместо чётких очертаний лиц, Изабель видела мелькающие пятна перед собой. Она начинала ненавидеть эти пятна. Ведь стоило им приблиться, как вместе с ними приходила боль. Мучительная. Страшная. Девушка только сейчас поняла, что до сегодняшнего дня она никогда не чувствовала настоящей физической боли. И надеялась больше не испытать. Но вот чем она
