Лукас решил, что один час в день будет посвящать укреплению своего организма до тех пор, пока в нем не сотрется память обо всем, что произошло. Прежде всего юноше хотелось, чтобы его мускулы наполнились силой и новое сердце стало одной из частей организма. Лукас был убежден, что так оно и будет. Друзья решили присоединиться к Лукасу. Никому из них не помешают занятия физкультурой.
Король Роберт принял этот план с воодушевлением. Он был намерен сделать из учащегося хорошего спортсмена вопреки тому, что у парня было пересажено сердце.
Лукас принял решение не сдаваться. Хотя юноша и не говорил об этом, его не оставляли мысли об Ориане. Лукас думал о ней постоянно. Это превратилось в подобие навязчивой идеи. Возможно, именно существование Орианы рождало в нем желание стремиться к тому, чтобы не провести остаток жизни в качестве больного человека. Несколько раз Лукас собирался позвонить девушке. Ему необходимо было слышать ее голос. Но каждый раз, когда его рука тянулась к телефонной трубке, он вспоминал слова Сильвии, однажды сказавшей ему: «С нами, девушками, не нужно быть назойливым. Это качество нам ненавистно. Все важные события должны происходить медленно, в положенное им время. Наоборот, следует показать некоторую потерю интереса, это задевает и еще больше притягивает».
И хотя Лукас не любил стратегий, тем не менее он подумал, что, учитывая его состояние, в этом есть определенный смысл. А что касается умения ждать, то в последние недели он научился этому больше, чем за все предшествующие годы.
В этот вечер юноша навестил Брэда, который вместе со своим «дедушкой» помог ему подготовить свой ум. По крайней мере, так они ему сказали. Там, сидя на полу со скрещенными ногами, Лукас начал что-то понимать.
— Ты должен научиться слушать свой ум, — говорил ему высокий человек-медицина по имени Джозеф. Он внушал огромное уважение не только своим ростом, длинными седыми волосами, собранными в хвост, но и глубоким, сильным голосом. С первого момента Джозеф разговаривал с Лукасом на языке апсалоке, и юноша его понимал.
— Индеец глубоко верит в молчание, — продолжал человек-медицина, — которое он считает знаком совершенного равновесия. Молчание есть абсолютное равновесие между телом, разумом и духом. Человек, сохраняющий спокойствие и твердость перед лицом бурь бытия, действует в жизни совершенным образом. Прежде чем ступить на жизненный путь как индеец, ты должен найти самого себя. Я буду готовить тебя к этому моменту.
Лукас удивился, что ему в готовом виде преподнесли именно то, что он искал, над чем мучился. Ведь на самом деле он находился здесь по той причине, что пытался выяснить нечто, все время волновавшее его, но что такое это нечто, юноша и сам не знал.
— В один из дней, когда у тебя возникнет потребность, — сказал Брэд, — ты захочешь пройти испытание и узнать, кто же ты на самом деле. Мы все прошли через это. И тебе придется это сделать.
— Когда?
— Ты узнаешь об этом, когда наступит время.
— Слушай тишину. Не теряйся в словах, — учил его Джозеф. — Священное молчание есть голос Великой тайны. С помощью тишины ты достигнешь самоконтроля, истинной храбрости, терпения, достоинства. Тишина — краеугольный камень характера. Поэтому тебе следует искать тишины, чтобы найти самого себя.
Сидя на полу со скрещенными ногами и закрытыми глазами, все трое погрузились в тишину. Через некоторое время «дедушка» Джозеф поднялся и вышел из комнаты. Оба молодых человека продолжали пребывать в объятиях тишины, выкинув из головы все мысли и глубоко дыша. Потом Брэд встал и нажатием кнопки включил музыку. Зазвучал индейский барабан. Звук был монотонным, но обладал определенной силой.
— Наши барабаны, — объяснил он, — передают ритм сердца нашего народа, наших людей. Ты понимаешь, Лукас? Так звучат наши сердца.
Брэд прибавил звук, и музыка заполнила всю комнату. Чуть позже вернулся Джозеф, волосы которого были распущены, на лбу появилась лента, на голове — хохолок из перьев. Его грудь украшало большое ожерелье из множества костей и двух перламутровых раковин. Привязанные к щиколоткам колокольчики позволяли узнавать о приближении человека-медицины издали. К поясу Джозефа были прикреплены многочисленные пестрые ленты и перья, а его лицо было покрыто разноцветным узором. Свое правое веко он разрисовал тремя черными черточками, а висок покрасил красным; от глаза до правого уха шли черные точки. Человек-медицина начал танцевать вокруг Лукаса.
— Он исполняет танец дружбы, Лукас. Не делай такого удивленного лица, — шепнул Брэд на ухо юноше.
Действительно, этот неожиданный танец изумил Лукаса. Его глаза расширились, он с интересом наблюдал за происходящим, не желая упустить ни одной детали из того, что видел.
Танец человека-медицины напоминал то, как «танцуют» петухи, горделиво показывая свое оперение. Он двигал руками и ногами, в то время как тело совершало движения вверх и вниз. Не переставая танцевать и звеня колокольчиками, Джозеф начал имитировать какие-то крики. Они становились все более и более пронзительными. Одно из перьев, которое было на голове Джозефа, упало. Лукас приблизился, что поднять его, но Брэд удержал юношу.
— Не делай этого! Не вставай, если видишь, что перо упало. Его может поднять не каждый, понимаешь? Это наши обычаи.
Лукас снова сел. Перо оставалось лежать на полу. Под длинным ожерельем из костей на Джозефе были блестящие зеленые бусы с золотой бахромой. Он был в черных коротких брюках, поверх которых была надета разноцветная набедренная повязка. В правой руке человека-медицины была большая палка, которую он то приближал к своей груди, то отстранял, подчиняя свои движения барабанному ритму, остававшемуся неизменным: пум, пум, пум… пум, пум, пум…
На ладонях Джозефа были остатки белых перчаток американской армии. Предплечье танцора украшало подобие разноцветного браслета.
Брэд встал и начал двигаться по комнате, повторяя движения Джозефа. Он поднимал ноги и взмахивал руками. Затем он начал кричать так же, как это делал старик. Вскоре к ним присоединился и Лукас. Он с трудом двигался вслед за индейцами по воображаемому кругу. Звук барабанов действовал поистине завораживающе. Через некоторое время старик поднял руку и прекратил свой танец. Все остановились.
— Лукас, тебе еще рано столько двигаться. Давай закончим на сегодня, — сказал Брэд и по приказу Джозефа выключил музыку. После недолгого молчания все трое рассмеялись. Они продолжали смеяться в течение еще какого-то времени.
— Мы танцуем по любому поводу, — объяснил Брэд Лукасу. — Для того чтобы приветствовать солнце, чтобы любить, собираясь воевать… В данном случае танец — выражение нашей дружбы к тебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
