На кухне появилась кошка, потерлась боком о Тимову ногу, требовательно мяукнула.
– Твоя полоумная хозяйка запретила мне к тебе подлизываться, – сказал Тим строго.
Кошка подошла к холодильнику, мяукнула громче.
– Хочешь продолжения банкета?
– Мяу!
Тим открыл холодильник, отрезал большой кусок ветчины, положил на блюдце. Черт с ними, с запретами! Все равно к тому моменту, когда соседка проснется, не останется никаких улик.
Тим смотрел, как кошка уплетает ветчину, и думал, что сегодня ему предстоит ответственный вечер. Может быть, если он будет достаточно изобретательным и осторожным, удастся выведать у Марины что-нибудь стоящее. У него, к сожалению, пока есть только часть головоломки. Если добавить к этому то, что знает Марина, может получиться целостная картинка, и удастся, наконец, понять, что хотел от него отец. А не удастся, так можно просто поговорить с Мариной, узнать, как отец жил последние годы, хоть на шаг приблизиться к разгадке тайны его смерти.
Сразу по возвращении в Москву Тим побывал в милиции, но ничего обнадеживающего не узнал – ведется следствие, о результатах оного будет сообщено дополнительно. Вот и все, разбирайтесь, господин Чернофф, самостоятельно.
Положа руку на сердце, не больно-то и хотелось разбираться, хотелось первым же рейсом улететь обратно в Дакар, но отец перед смертью загадал загадку, и было бы проявлением слабости и малодушия ее не разгадать. Вот именно поэтому на сегодняшний вечер Тим возлагал такие большие надежды. Впрочем, не только поэтому, интересно посмотреть на Марину другим, беспристрастным взглядом, подтвердить или опровергнуть теорию Коляныча.
Для чего? Да просто так, ради интереса…
Тим глянул на часы – до назначенной встречи осталось не так много времени, а ему еще предстоит уйма дел. Он заглянул в спальню – девчонка спала, подтянув к животу острые коленки, рядом пристроилась кошка. Картинка получалась умильная, если не сказать идиллическая. Тим нахмурился, прогоняя сантименты. Эта девица, Олимпиада, прости господи, Мартьянова, не так проста, как кажется, коль уж отец включил ее в свой хитроумный план. Не просто так он прислал Тиму ключи от квартиры, которую отписал ей. Значит, у Олимпиады Витальевны тоже есть часть головоломки. Или она сама является частью головоломки, и, похоже, весьма существенной частью. Ладно, с соседкой он разберется позже, а сейчас пора…
Тим заехал за Мариной в половине седьмого, не без внутреннего трепета переступил порог дома, из которого был изгнан десять лет назад. Странно, думал – перегорело все, превратилось в пепел, ан нет, до сих пор что-то щемит в груди.
Ему открыла сама Марина, окинула одобрительным взглядом его костюм, ослепительно улыбнулась, сказала:
– Никак не могу поверить, что ты стал таким.
– Каким?
– Таким взрослым, таким мужественным. – Она взяла его за руку. – Пойдем в дом.
Сколько лет он мечтал об этой минуте, надеялся, что Марина скажет именно эти слова, посмотрит именно таким взглядом. Она сказала и посмотрела, и прикоснулась, а Тим почувствовал лишь глухое раздражение оттого, что угробил самые лучшие годы жизни на пустые фантазии. Похоже, он действительно изменился. Настолько сильно, что объект юношеских вожделений, женщина, сломавшая его судьбу, ровным счетом ничего для него не значит.
– Что-то не так, Тима? – Марина словно почувствовала его замешательство, чуть сильнее сжала руку.
– Нет, все в порядке, – он улыбнулся, – просто так странно вернуться сюда. Все изменилось…
Дом и в самом деле стал иным и выглядел так, точно на его территории шли военные действия.
Марина поймала его удивленный взгляд, сказала с виноватой улыбкой:
– Ремонт – это самое страшное стихийное бедствие.
– Затеяла ремонт? – вежливо поинтересовался Тим.
– Да, после смерти Сережи я не знала, куда себя деть. – Она помолчала. – А дом нуждался в ремонте. Вот и решилась.
Тим кивнул. Вообще-то царящий вокруг хаос мало походил на планомерную реконструкцию. Ощущение было такое, словно кто-то очень нерадивый начал дело, разворотил внутренности дома, расковырял стены, взломал полы и остановился на полпути. Марина никогда не отличалась хозяйственностью, но даже для нее это уже слишком.
– Одной очень тяжело, – она смущенно разгладила несуществующую складку на кроваво-красном вечернем платье. – Я думала, что справлюсь…
В этом месте по закону жанра Тиму, как истинному джентльмену, следовало бы обнять даму за хрупкие плечи, заверить, что все эти ремонты – сущая ерунда, не стоящая ее волнения, что он сам обо всем позаботится. Увы, он не являлся истинным джентльменом, он был флибустьером и авантюристом, а поэтому просто сказал:
– Марина, ты сильная женщина, ты со всем справишься.
Она вздохнула, как ему показалось, разочарованно, нервно дернула обнаженным плечом, спросила:
– Куда мы едем?
– Я заказал нам столик в ресторане. Ты готова?
– Да, только возьму сумочку.
Марине понравилась его машина – новенький джип «Тойота». Даже в России Тим остался верен своим пристрастиям. Нет, он, разумеется, не купил этого красавца, связей Коляныча хватило, чтобы хозяин одного из московских автосалонов согласился сдать автомобиль в аренду.
И ресторан Марине тоже понравился. Он и здесь не ошибся, помнил ее предпочтения, десять долгих лет хранил их в памяти. Вот, пригодилось.
– Ты не просто изменился, Тима, – она посмотрела на него поверх бокала с вином, – ты изменил свою жизнь.
Он вежливо улыбнулся, пожал плечами:
– Знаешь, у меня такое чувство, что это не я ее изменил, а она меня изменила.
Марина понимающе кивнула, пригубила вино:
– Где ты сейчас живешь?
– Когда как, иногда в Париже, но большей частью в Дакаре.
– Дакар – это?.. – Она вопросительно замолчала.
– Дакар – это в Африке, – пришел он ей на помощь. – Столица Сенегала, очень необычный город.
– Я бывала в Египте.
– Египет – это не то. Это практически пригород Европы. – Тим осушил свой бокал. – Сенегал – совсем другое, там совершенно иная атмосфера.
– Ты так говоришь об этой стране, что мне захотелось там побывать.
Вот оно – ни к чему не обязывающая фраза, полунамек-полупросьба. Дама никогда не бывала в сказочном городе, дама хотела бы там побывать. Для истинного джентльмена это прямое руководство к действию. Жаль, что он не истинный джентльмен. Было бы даже интересно взять Марину с собой в Сенегал, воплотить в жизнь юношеские фантазии. Теперь, когда он знает цену себе и ей, это просто. Может быть, когда все закончится, когда он разгадает головоломку отца, он так и поступит. Марина будет очень гармонично смотреться на любом из новомодных сенегальских курортов. Ее легко представить в казино, за столиком, обтянутым зеленым сукном, и в любом из дакарских бутиков. Единственное место, где ее невозможно представить, это его дом. Он может с легкостью представить там облезлую кошку с рабоче-крестьянской кличкой Машка и даже ее чокнутую хозяйку Олимпиаду Мартьянову, а вот с Мариной не выходит.
