Флаггерти только этого и ждал. Он схватил ее за руку и оторвал от кресла.
— Ты будешь говорить, маленькая ведьма! — заорал он, тряся ее за плечи так, что голова болталась, как у тряпичной куклы.
Я вскочил и прыгнул на него раньше, чем два копа успели пошевелиться, и сильно ударил Флаггерти в челюсть. Мой кулак пришел в соприкосновение с его зубами. Он повалился, как сноп, доставив этим мне огромное удовольствие. Копы тут же набросились на меня, и один из них огрел меня дубинкой по голове. Когда я пришел в себя, Флаггерти уже сидел на стуле. У меня на черепе была приличная шишка, а у лейтенанта не хватало двух зубов. Киллиано стоял между нами. Вскоре атмосфера стала поспокойнее, но Флаггерти был слишком взбешен, чтобы продолжать допрос. Даже Киллиано понял это. Он встал перед мисс Уондерли, широко расставив свои коротенькие ножки.
— Если вы не скажете, что произошло, мы будем вынуждены вас арестовать.
— И что это вам даст? — спросил я, потирая голову. — Скажи им, что ты упала в обморок и ничего не видела. У них и так достаточно свидетелей.
— Заткнись! — рявкнул один из копов, влепив мне затрещину.
— Ты заплатишь за это! — я так глянул на него, что коп невольно отступил назад.
Взгляд мисс Уондерли переходил с меня на Киллиано и обратно. Она была очень бледна, но в глазах разгорался огонек, вселявший в меня надежду.
— Это не он! — сказала она. — Это все заранее спланировано. Делайте со мной все, что хотите, но это не он! Слышите меня? Это не он!
Киллиано не верил своим ушам. Его толстое лицо пожелтело от злости.
— Мерзавка! — закричал он, ударив ее по щеке.
Один из копов держал дубинку поперек моего горла.
Я не мог пошевелиться, даже дышал с трудом. Флаггерти и Киллиано смотрели на мисс Уондерли. Прижимая руку к горящей щеке, она смотрела на них.
— Это не он! — твердо повторила она. — Можете забрать ваши грязные деньги.
Я облегченно вздохнул. Киллиано повернулся к Флаггерти.
— Арестуйте их обоих! — свистящим шепотом сказал он. — Мы обвиним их в сговоре. И образумьте обоих. — Он посмотрел на мисс Уондерли. — Ты еще пожалеешь! — добавил он.
Он вышел, тихо притворив дверь за собой.
8
— Дайте этому подонку одеться, — приказал Флаггерти. — И не спускайте с него глаз!
Оба копа и два типа в штатском провели меня в спальню.
— Мы уж отведем душу, когда ты окажешься в комиссариате, — заявил мне тип в штатском.
Это был широкоплечий мужчина с красным лицом и зелеными жесткими глазами. Его звали Хейме. Другой был худым, с большим красным носом и такими большими ушами, что напоминал такси с открытыми дверцами. Его звали Солли.
— Надеюсь, я тоже приятно проведу время, — улыбнулся я.
Коп, ударивший меня, ткнул в бок дубинкой.
— Одевайся! — рявкнул он. — Я как раз и буду одним из тех, кто займется твоей персоной.
Я принялся одеваться. Копы предварительно обшаривали мою одежду, а уж потом передавали ее мне, ничего не упуская.
— Надеюсь, Флаггерти даст мне возможность заняться этой малышкой, — сказал Солли, кивнув в сторону мисс Уондерли.
— Он сам ею займется, — возразил Хейме. — Но я бы очень хотел на это посмотреть.
— Да уж! — Солли облизал губы. — Заняться малышкой с такой фигурой!..
— И к тому же на совершенно законных основаниях, — добавил Хейме. Они обменялись улыбками.
Я завязал галстук. Надо было действовать быстро, иначе потом будет поздно. Когда они привезут меня в комиссариат, веселье закончится. Судя по рожам этих типов, ничего хорошего меня там не ждало.
— Топай, подонок, — сказал Хейме, — И заруби себе на носу: если ты сделаешь хоть одно движение в сторону, тебя вначале пристукнут, а уж потом будут извиняться. Мы не хотим убить тебя так скоро: надо вначале разукрасить твой портрет. Но если ты захочешь выкинуть какой-нибудь фокус, нам не останется иного выхода.
— Можете не беспокоиться. Я только читал про крутых ребят, которые стирают парней в порошок. Хочется убедиться в этом на собственной шкуре.
— Ты будешь обслужен по высшему разряду — заверил меня Солли.
Мы вышли в гостиную, которую из угла в угол мерил Флаггерти. Мисс Уондерли сидела в кресле. Толстая женщина стояла позади нее. Флаггерти злорадно улыбнулся. Выглядел он неважно. Губы распухли, на месте передних зубов зияла дыра.
— Пять человек за четыре месяца! — сказал он, становясь напротив меня. — Убийца! Что ж, ты увидишь, как мы расправляемся с убийцами. Суд состоится не раньше чем через две недели. Две недели ада для мистера Убийцы Кейна!
— Не надо так драматизировать, — ответил я.
Высокий коп-ирландец, который уже бил меня, снова ударил сзади дубинкой. Я наклонился вперед, чтобы удержаться на ногах, и с ходу ударил в подбородок Флаггерти. Последовали два удара по моей спине, и я упал на четвереньки.
Флаггерти принялся бить меня по ребрам носком туфли. Я старался, как мог, защитить голову, но получил сильнейший удар по шее.
— Не хотелось бы тащить его в участок, — с беспокойством сказал Хейме.
Флаггерти отступил.
— Вставай! — прошипел он.
Я лежал возле прикрытого покрывалом тела Херрика, притворившись, что потерял сознание. Я закрывал руками глаза, не давая им возможности проследить направление моего взгляда. Я смотрел на мой «люгер», очертания которого угадывались под покрывалом. Они явно забыли о его существовании.
Флаггерти бесновался рядом:
— Встань, подонок, или я продолжу!
— Встаю, встаю, — я медленно поднялся на колени, делая вид, что мне очень плохо. Запачканное кровью дуло пистолета находилось рядом. Я пытался вспомнить, был ли у кого-нибудь из копов в руке револьвер. Вроде бы нет. Обыскав меня и не обнаружив оружия, они были уверены в себе.
Флаггерти опять ударил меня ногой. Я упал на тело Херрика, Это было странное ощущение — лежать на окоченевшем человеческом теле. Мои пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. Кровь сделала, его скользким.
Я поднялся на ноги. Физиономия Флаггерти позеленела, когда он увидел «люгер» в моей руке. Все замерли на месте, как восковые манекены.
— Хэлло, ребята! — сказал я. — Помните меня?
Не направляя оружия ни на кого персонально и держа его стволом вниз, я сделал два шага к стене. Так я мог держать всех в поле зрения.
— Подходите, — я подарил присутствующим очаровательную улыбку. — Разве мы не собирались отправиться в комиссариат забавляться?
Они не двигались и не открывали ртов.
Я посмотрел на мисс Уондерли. Она сидела на краешке кресла с широко раскрытыми от удивления глазами.
— Эта банда решила поиграть в крутых парней. Так ты идешь со мной, малышка?
Она встала и подошла ко мне. Ее колени дрожали, так что я вынужден был обнять ее за талию.
— Ты можешь мне помочь? — спросил я, прижимая ее к себе.
— Да.
— Пройди в спальню и собери чемодан. Бери только самое необходимое, остальное оставь. И поторопись!
Она прошла мимо высоких манекенов, даже не удостоив их взглядом.
— Есть ли среди вас кто-нибудь, кто хочет проверить, с какой сноровкой я вытаскиваю пистолет? Если вас интересует, сделайте движение, и я это продемонстрирую, — весело сказал я, засовывая оружие за пояс.
Никто не пошевелился. Их было восемь и толстая негритянка. Они боялись даже часто моргать. Я закурил и пустил струю дыма в сторону Флаггерти.
— Вы хорошо повеселились, ребята, — сказал я. — Теперь моя очередь. Я приехал сюда отдохнуть. Все, чего я желал, это весело провести время и потратить денежки. Но кто-то захотел быть очень умным. Вам нужно было убрать Херрика, и вы решили свалить вину за убийство на меня. И почти преуспели в этом. Да, вам бы удалось это, если бы вы были поумнее. Что ж, Херрика вы убрали, но меня убрать значительно труднее. Я узнаю, почему Херрик так мешал вам. Я останусь в этом городе и переверну все вверх дном, пока не доберусь до сути. А вы попробуйте помешать мне.
Они молчали. Я сделал знак копу-ирландцу.
— Подойди ко мне!
Тот медленно двинулся в мою сторону, держа руки вверх и ступая, словно шел по яйцам. Я дал возможность приблизиться на шесть шагов и ударил кулаком в нос. Он повалился прямо на Флаггерти, и оба осели на пол. Кровь закапала из носа полицейского.
Мисс Уондерли вышла из спальни, неся чемодан.
— Подожди около двери, моя прелесть. — Я подошел к окну, отодвинул штору и взял коробку из-под сигар, которая там стояла. В ней находилось ровно восемнадцать грандов — деньги, которые я рассчитывал потратить за время отпуска. Я даже не утруждал себя следить за этими подонками — моя репутация, видимо, была очень хорошо известна в Парадиз-Палм, или они были жалкими трусами.
— Пошли, — сказал я мисс Уондерли. Она открыла дверь. — Пока! — Я повернулся к Флаггерти: — Ты можешь последовать за мной, если храбрый. Я никогда не стреляю первым, — я помахал им рукой. — До встречи!..
