До отеля они шли молча. Женя старательно смотрела вперёд, но краем глаза всё же видела, что Эдуар всю дорогу улыбался. Ещё только начало темнеть, но почти на всех этажах в замке уже горел свет. Подходя к каменной балюстраде перед главным входом, Женя подняла глаза и заметила женский силуэт в одном из окон. Она не успела разглядеть, кто это был, так как девушка резко задернула портьеру и скрылась из виду.
«Вероятно, горничная в одном из номеров прибирается после выезда постояльцев», – мелькнула мимолётная мысль.
Расставшись с начальником в лобби – он по-деловому кивнул ей и направился в кабинет – Женя неторопливо побрела в сторону своих апартаментов.
«Какой долгий день… Хорошо, что завтра ещё один выходной!»
Она внимательно осмотрела дверной косяк, но сегодня таинственный недоброжелатель, кто бы он ни был – шутник-коллега или призрак погибшей Бертин, не оставил ей никаких пугающих записок. Но на всякий случай Женя закрыла дверь на все обороты ключа и даже пуфик приставила. Затем она приняла ванну, смывая с себя впечатления дня, и долго ворочалась в кровати, думая то об Эдуаре, то о Кристиане, пока наконец не провалилась в сон без сновидений.
В середине ночи она проснулась от духоты и жажды и некоторое время лежала, молча прислушиваясь к темноте. Но та сегодня была бархатной и неодушевленной, так что Женя выдохнула с облегчением и потянулась к тумбочке за бутылкой минералки и телефоном. На часах было почти половина второго ночи. Отпив несколько глотков, Женя встала и подошла к открытому окну в надежде, что ночной ветерок охладит пылающее лицо и взмокшие от испарины пряди, что выбились из косы. Поставив бутылку на подоконник, она принялась переплетать причёску, когда в нежилой башне напротив мелькнул огонёк.
Женя замерла. Она несколько секунд напряжённо всматривалась в темноту, но больше ничего не заметила.
«Показалось…»
И в тот же момент в окне третьего этажа отчётливо вспыхнул свет. Ненадолго, но теперь сомнений не осталось. В правой башне – той самой, что была закрыта после трагического случая с женой Роше – кто-то был.
Глава 21
Воровать оказалось не так-то и просто. Во-первых, Жене не хватало элементарных навыков. И кроме того, её мучали угрызения совести. Но что ещё ей оставалось?
Утром она проснулась, полная решимости разобраться, почему по ночам в пустой башне горит свет, но когда после завтрака пришла в правое крыло, то обнаружила, что дверь заперта. Тогда Женя направилась на ресепшен и попросила ключ у Аннет, но та странно на неё посмотрела и сообщила, что всем сотрудникам запрещено ходить в башню, а ключи имеются только у мадам Бланшар. Признаваться Моник в очередной свалившейся на неё чертовщине Жене совсем не хотелось. Она и так чувствовала себя неловко после той истерики, которую устроила по поводу появления над дверью непонятных символов. Но ключи были только у мадам Бланшар, а потому Женя неспеша побрела в сторону её кабинета, на ходу придумывая речь.
От стука дверь приоткрылась, но внутри никого не оказалось.
– Моник? Ты здесь? – произнесла вслух Женя и почувствовала себя максимально глупо.
В крошечном кабинете просто не имелось мест, где управляющая отелем могла бы укрыться. Разве что под столом. Женя нервно осмотрелась по сторонам и облизала вмиг пересохшие губы. Коридор был пуст. Вот он, шанс раздобыть ключ, не отчитываясь перед Моник! Вполне возможно, что он лежит в одном из ящиков стола. Нужно лишь перешагнуть через порог и собственную совесть…
Удача ей улыбнулась – аккуратистка Моник даже ключи хранила идеально: по одному в отделении специального органайзера, каждый – с подписанной биркой. Уже через пять минут Женя вернулась к правой башне. Сердце так громко стучало в её груди, что, казалось, сейчас на этот грохот сюда сбежится весь отель. Убедившись, что её никто не видит, она отпёрла замок, бесшумно прикрыла за собой дверь и в изнеможении прислонилась к ней спиной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Не быть мне девушкой Бонда!
Её голос глухо разнёсся по шахте лестницы. Настенных бра не было, так что вокруг царил полумрак. Пахло пылью и затхлостью. Когда глаза немного привыкли, Женя заметила, что со второго этажа лился тусклый дневной свет, хоть немного освещающий ступени. Отдышавшись, она вытерла о джинсы вспотевшие ладони и принялась за осмотр.
На первом этаже дверь в помещения была заперта. Женя на всякий случай попробовала открыть тем же ключом, но он не подошёл. На втором этаже двери в принципе отсутствовали, а весь периметр башни представлял собой единое пространство без деления на комнаты. Женя обошла помещение по кругу, но ничего подозрительнее мешков со строительным мусором не обнаружила. На третьем этаже стены-перекрытия не успели разобрать, и Женя словно попала в свою собственную комнату, но в параллельной реальности. Запылённые окна, дыра в полу, сквозь которую видны балки, сваленные в углу канистры и стройматериалы. В этот раз Женя не застыла на пороге, а зашла внутрь и внимательно осмотрелась, но если ночью здесь кто-то и был, следов не осталось. Она уже собралась выйти, когда заметила на полу цепочку маленьких бурых пятен, тянувшуюся в сторону двери. Женя присела на корточки и поскребла ногтем одно из них.
«Это что, краска? Или… кровь?» – она испуганно оглянулась на развороченный пол. — «Не могли же здесь остаться следы после несчастного случая с женой Эдуара?»
Дверь в другую комнату на этаже была приоткрыта. В щель было видно, что стройматериалы и стремянка аккуратно составлены вдоль одной из стен и завешены серой тканью, сливающейся с цветом каменных стен. Женя толкнула дверь и остолбенела – в середине помещения пол был расчерчен самой настоящей пентаграммой, в середине которой скалился человеческий череп.
– Что за шуточки? – пробормотала она, чтобы подбодрить себя, но звук голоса эхом заметался по пустому помещению, и ей стало окончательно не по себе.
Однако, теперь сомнений не осталось – свет в башне ей не привиделся. Ночью здесь действительно кто-то был, вот только зачем?
«В обычных отелях заводятся клопы, а в нашем завелись сатанисты!»
Женя нервно хихикнула и поёжилась. По спине пробежал озноб. Стараясь ступать аккуратно, она прошлась по периметру меловых линий, не заходя внутрь. Каждый луч звезды был испещрен знаками, похожими на те, что нарисовали над её дверным косяком, и завершался уродливым чёрным пятном растёкшегося и застывшего воска. Кое-где линии словно пытались стереть, мел был размазан.
«Надо поскорее сообщить начальству, что кто-то тут собственные перфомансы проводит. Под покровом ночи».
Женя решительно кивнула своим мыслям и быстрым шагом вышла из комнаты. На лестнице она замерла, вспомнив про чердак. В прошлый раз она не успела там толком осмотреться, но вдруг мародёры и туда добрались? Она взбежала по пролёту и шагнула под самую крышу.
Открывшаяся комната была такой же, какой Женя её и запомнила: заставленной всяким хламом. Она потрогала уголок пыльной ткани, что была накинута на кресло с высокой спинкой.
– Мда, устроили тут тайную комнату для забытых вещей.
Между коробок и мебели вился тропкой узкий проход. Женя решила довести осмотр до конца, чтоб потом с чистой совестью отчитаться перед Моник или Фабрисом. А уж они пусть что хотят делают с этой информацией, хоть сами решают проблему, хоть докладывают Эдуару.
Она дошла до сваленных в кучу старых велосипедов с гнутыми рогатыми рулями.
«Покрасить бы их в белый, а в корзинки спереди положить букеты лаванды – идеальный Прованс вышел бы. Надо сказать мсье Лабафу, может он придумает, как их вписать в концепцию. Что если гостей сначала вести через красивую аллею с розами, кипарисами и милыми велосипедами, а потом – раз! – и развалины. Сыграть на контрастах… Так, а это у нас что?»
