произошло в тот момент, когда в душе поселилось безразличие. Уж лучше оно, чем
монотонная боль, выедающая изнутри. Да и сам Алексей не представлял для нее никакой
угрозы. Наверное, это и был основной аргумент.
- Я не совсем это имела в виду, - попыталась все-таки оправдаться.
- Я просто называю вещи своими именами. И я тебя понял. Только, Лен, я не
храню верность, понимаешь?
- Это твое дело, я тоже не собираюсь этому следовать в нашем случае, -
произнесла вопреки тому, что не осмысливала сказанное и даже не собиралась это делать
в дальнейшем. Было только здесь и сейчас.
Алексей искренне удивился.
- Это честно. Значит, говоришь, свободные отношения?.. Ты уверена, что
выдержишь их? Ревность – штука коварная.
- А с чего мне ревновать? Я же тебя не люблю.
Губы Леши плотно сжались. Палец на коже замер, перестав ее поглаживать.
- Это тоже честно, - наконец произнес он. – Ладно, давай поступим следующим
образом: ты пока иди к себе в комнату, а мне нужно пять минут, чтобы подумать.
Хорошо?
- Хорошо, только отпусти меня, пожалуйста.
Леша убрал руки, но отходить не стал. Лене пришлось протискиваться между ним
и стеной, чтобы выйти. И даже не удостаивая его взгляда, она выскочила из кухни.
***
«Она спятила… - сокрушался Леша, оставшись в одиночестве. – Или это я
спятил?.. Хотя какая разница, кто? Ситуацию это не меняет».
Пройдясь рукой по волосам, Леша схватил бутылку пива и сделал долгий глоток.
Ну и дела! Он как в лесу находился - чем дальше вглубь, тем страшнее. И главная
тропинка, по которой он шел, извивалась самым непредсказуемым образом. Кто бы мог
подумать, что Лена хоть когда-нибудь поцелует его сама? Черт, это было неожиданно.
Сколько раз его вот так целовали? Десятки. И не один из них не был так
обескураживающе приятен.
Он сделал еще глоток.
Свободные отношения? Да она шутит! Не услышал бы лично, в жизни не поверил
бы, что такое может быть с этой женщиной. Лена и свободные отношения - это две
несовместимые вещи. Тем не менее, она об этом попросила. Сама.
Тяжело выдохнув, Леша глотнул еще раз. В паху уже все стояло колом от одной
только мысли столь желанного предложения. Ему стоит всего лишь подняться в комнату
Лены, и он сможет получить то, чего же так сильно желает – ее.
Во рту резко стало сухо, так что он снова приложился к бутылке.
Невовремя начала посыпаться совесть, напоминая о том, что Лена женщина брата.
Здесь было не важно - бывшая или нет. Гришка любит ее, она была его невестой, эта
чужая территория, и этим все было сказано. Тронуть Елену будет сродни предательству.
Леша понимал это даже тогда, когда целовал ее. Но одно дело целовать, даже просто
желать эту женщину, представляя в своих грешных фантазиях, и совсем другое –
заниматься чем-то большим всерьез и наяву.
Присев на краешек стола, Фирс сжал пальцами переносицу. От сомнений даже
голова пошла кругом. И все-таки – нет. Нет! Не по-мужски это, не по-братски. Он не
может так поступить, черт бы все это побрал! Пустая бутылка была со злостью брошена в
урну. Нужно теперь пойти и сказать о своем заключении Лене. Пусть ничего себе там не
придумывает. Она просто сама не понимает, чего сейчас хочет, а чего просит - и подавно.
Не хватало еще, чтобы она потом обо всем пожалела и обрушила на него ворох обид за то, что он повелся. А если они с Гришей потом снова сойдутся, что за ситуация выйдет? Ну
нет, об этом даже думать не хотелось.
Он поднялся к ней в комнату. Лена сидела на кровати. Ждала. Он прошел внутрь, остановился у окна, засунув руки в карманы джинсов. Говорить почему-то было сложно.
Но он решился:
- Я все-таки настаиваю на том, что это плохая идея.
- Ясно, - сухо произнесла Лена. Встав с кровати, она взялась за покрывало и
отбросила его в сторону. – Тогда спокойной ночи, Алексей.
«Обиделась», - заключил он. Словно пришибленный, Леша смотрел, как
блондинка стелет постель, потом снимает халат и ложится под одеяло в облегающей
белой сорочке. Выключает свет, будто кроме нее уже нет никого в комнате. Ему, конечно
же, хочется к ней. Этого хочется так сильно, что его начинает бросать в жар, а
потяжелевшее дыхание дается с трудом. Пожалуй, в своей жизни он еще никогда себе не
устраивал таких пыток, чтобы трезво отказаться от такой женщины, когда она сама же
просит о близости. Нет, все-таки из них двоих спятил именно он. Так может, передумать?
«Нет», - твердо сказала ему совесть.
- Спокойной ночи, Елена, - тихо ответил он и поспешил покинуть комнату, пока не
заткнул совести рот.
***
Она еле встала. Спать хотелось со страшной силой, еще сильнее хотелось послать
всех и все куда-нибудь подальше, и Шумского в первую очередь. Никому нет дела до ее
чувств, так почему она должна переживать за других? Немного покапризничав, Лена все-
таки встала. И уже через полчаса садилась в свою «Тайоту».
Как и следовало ожидать, ее вид вызвал у Шумского вопросы.
- Леночка, у тебя все в порядке? – спросил он первым делом, хмуря брови. – Что-
то случилось?
- Нет-нет, не переживайте, у меня все в порядке.
- Ты заболела? – настаивал он, присаживаясь на дальний край ее стола. – Неважно
выглядишь.
- Нет, не заболела, – она шумно вдохнула воздух, стараясь вести себя спокойно. И
все-таки сорвалась: – Вообще-то неприлично говорить женщине о том, что она плохо
выглядит.
У Шумского стало такое растерянное лицо, что Лена сразу пожалела о своих
словах. Потому поспешила произнести:
- Извините…
- Извини… - в унисон повторил он для нее.
Оба улыбнулись, отчего слегка спало напряжение.
- Владислав Олегович, давайте просто поработаем.
- Хорошо, как скажешь.
Этот рабочий день закончился раньше обычного. Шумский отпустил ее домой, как
только они подготовили материал по новому контракту фирмы. Он учтиво предложил
вместе пообедать, но Лена тактично отказалась. Вместо этого она поехала к подругам.
- Вот гад! – воскликнула Аня, когда Лена рассказала про Гришу.
- Да не может быть, - не верилось Тоне. – Охренеть. То-то он всегда был
подозрительно хороший.
- Конечно, неспроста это, - согласилась Аня. – Когда мужчина стелется у ног и
часто дарит подарки, это не обязательно от большой любви.
