Шет окс Лагин машинально пощупал материю, легкую и гладкую, и поднес край плаща к своему носу. Он источал едва уловимый запах тления, который, как казалось Шету окс Лагину, источало все, к чему он прикасался в Варнаге. И хотя сама башня и все комнаты в ней были чисты и опрятны, от запаха нельзя было укрыться. Словно бы сам воздух, а вовсе не вещи, был напоен им. Варанец отбросил плащ, борясь с отвращением.
Разумеется, даже если бы плащ, присланный Урайном, источал благовонные ароматы амиды или майских лугов, Шет окс Лагин все равно не взял бы его, как не взял бы такого подарка ни от одного иноземного государя. Право Народов гласит: “Кто берет одежду из рук чужеземного государя, тот творит измену. Ибо нельзя не быть изменником, надев чужую одежду. И да будет из-
менник, принявший одежду, предан смерти, ибо в ней заключена неволя подчинения. Не побороть ее силы ни одному из живущих”.
Шет знал эти строки наизусть еще до того, как был принят в Иноземный Дом. Его наставник твердил их ему, а он сам твердил их на Циноре в темнице смегов, где ему и Элиену предстояло сделать выбор между смертью и покорностью.
Но Право Народов, разумеется, говорило о “неволе подчинения” в условно-поэтическом ключе, ради пущей красивости. А здесь, как был уверен Шет окс Лагин, речь шла о подчинении через магию. Нет, не берут варанские послы ни худой, ни доброй одежды от враждебных правителей. И не будут соприкасаться их члены с тканью, пропитанной соками неволи подчинения.
– Я не желаю носить его, хотя он красив и приятен. У меня в Варане хватает крашеных тряпок. Я смогу одеть в них половину Ордоса, когда вернусь домой, – твердо сказал Шет окс Лагин и, скомкав плащ, швырнул его в лицо слуге.
Бросок вышел удачным. Край ткани перекинулся тому через голову, и плащ остался висеть на неподвижной человеческой фигуре. Слуге, похоже, было все равно. Он не был ни удивлен, ни смущен. Слуга стащил плащ с головы и стал бережно, как будто имел дело с драгоценной реликвией, расправлять его, держа на весу перед собой.
– Мой господин велел передать, что от того, примете или не примете вы этот плащ, зависит ваше доброе здравие, – бесцветным голосом повторил слуга слова, совсем недавно изошедшие из хладных уст своего хозяина.
На миг Шет окс Лагин забыл, что разговаривает скорее с куклой, чем с живым человеком.
– Ах вот как? – мрачно ухмыльнулся Шет. – Если твой хозяин желает мне смерти, он может осуществить
свое желание в любой момент. Для этого мне вовсе не нужно наряжаться герверитским прихвостнем.
– Хозяин велел донести до вашего сведения, что от того, примете или не примете вы этот плащ, зависит ваше доброе здравие.
Слуге, было все равно. Он мог пялиться в пол и повторять слова Урайна целую вечность.
– Мне безразлично. Так и ответь своему хозяину, – сказал варанец тоном, не допускающим возражений, и взашей вытолкал слугу из своей комнаты. Вслед полетел багровый плащ с изумрудно-зеленой каймой. От него остался лишь едва уловимый запах тления.
Глава 11
РОСКОШНЫЕ ДАРЫ МОРЯ
562 г., третья неделя месяца Тине
Хеофор. Место, которого нет. Место, которое есть. Хеофор, южный узел Знака Разрушения.
Тяжело взбираясь по немыслимой наклонной водной глади, Тритон отправился домой, в Магдорн, а Элиен, проводив долгим взглядом пенную стрелу длиной в добрые пол-лиги, пошел на юг.
Хеофор был островом-пустошью. До самого горизонта тянулась сероватая пустыня, а там, где пески кончались, в зыбком мареве колыхались горные вершины. До них было около дня пути.
Элиен посмотрел на карту. Судя по всему, ему следовало идти именно туда – в самый центр горного кольца, где находилось нечто, о чем карта умалчивала. Элиен спросил, что на этот счет думает раковина. Она долго и, если только можно так выразиться, напряженно шумела, и наконец сын Тремгора услышал:
– Прости, но мое знание кончается вместе с южной кромкой сармонтазарского побережья. Места, где мы сейчас находимся, нет. И следовательно, знать о нем нечего.
– Как же нет, если я сейчас стою на краю безжизненной равнины, мои глаза видят солнце, мои уши слышат тихий шелест ветра в песках, мои руки могут прикоснуться к ним.
– Однако же его нет. Иди и увидишь.
Элиен, пожав плечами, сунул раковину обратно в сарнод и мерным шагом воина пошел к горам, которых, по мнению раковины, не было, как не было и всего остального.
* * *
Вечерело. Далекие горы оказались неожиданно близкими, и Элиен теперь стоял у крутой каменистой осыпи. Дальше ровной дороги не было. Нужно было лезть в гору.
За целый день он не встретил ни одной живой души, ни одной птицы, ни одного зверя. Растительность тоже полностью отсутствовала. Один раз в песке он увидел какой-то белый предмет, подошел и убедился в том, что перед ним череп, который не принадлежит человеку.
Череп, однако, не принадлежал и какому-либо из известных Элиену животных. Повертев его в руках, он осторожно возвратил свою находку на прежнее место. Делать с ней было нечего и ломать голову над ней было бесполезно.
Пару раз далеко на востоке он видел нечто, отдаленно напоминающее скалы или руины каких-то грандиозных строений, но, не уклоняясь от своего пути, шел прежней дорогой.
Воды на Хеофоре, похоже, тоже не было. Это обстоятельство по-настоящему беспокоило Элиена, потому что его походная фляга, до краев наполненная еще в Магдорне, уже опустела на две трети. Если завтра он не найдет ни воды, ни хотя бы какой-нибудь сочной травки, ему придется туговато.
Ветер, впрочем, принес откуда-то сверху, с гор, необычную для здешних пустынных мест прохладу, и это немного ободрило сына Тремгора. Решив до полной темноты преодолеть хотя бы часть восхождения, он ступил на каменную осыпь.
* * *
Чувство близкой опасности пришло к Элиену вместе с рассветом. Ночь он провел в небольшой пещере под нависающей скалой. Снов он не видел. Когда Элиен открыл глаза, ему показалось, что он вообще не спал.
Он вышел из своего укрытия и осмотрелся. Вроде бы никакой опасности. Пустота. Тишина. Полное безветрие. Но было, было что-то неуловимое в этих камнях, в этом солнце и в этом безвкусном воздухе, какой бывает только там, где не растет ничего.
Съев тоненькую полоску вяленого мяса и запив свой скромный завтрак двумя большими глотками воды, он продолжил восхождение.
В полдень он добрался до перевала и, едва не плача от радости, увидел воду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
