— Да.
— Значит, предательства нет, — вздохнула Лани. — Но мне не хотелось, чтобы ты винила себя за смятение. Я так надеялась, что первый мужчина в твоей жизни принесет чистую, ничем не омраченную радость телесного наслаждения. Он был добр с тобой?
Добр? Какая тут может быть доброта, если ты в урагане чувств, захвативших тебя? Касси собралась сказать «нет», но вспомнила, как ему приходилось сдерживать себя и с какой мягкостью он взял ее.
— Да, — Касси подняла глаза. — И он хочет, чтобы я снова пришла.
— А ты?
— Это было бы крайне глупо с моей стороны, да? — Она помолчала. — Но я… Почему я боюсь, Лани?
— Ты должна сама ответить на свой вопрос, — улыбнулась подруга. — Если тебе очень хочется быть с ним, то я попробую сказать за тебя. Думаю, тебя пугает мысль о том, что ты оказалась не такой сильной и расчетливой, какой воспринимала саму себя. Но это не так. Ты намного решительнее его. Вот увидишь. И сделаешь все, что нужно тебе.
— Правда? — Касси почувствовала, как уверенность снова возвращается к ней. — Ну, конечно, смогу! — Касси выпрямилась. — Я испугалась, близость оказалась совсем не такой, какой я себе представляла. Она завораживает, и от нее трудно отказаться.
Лани наклонилась и поцеловала ее в лоб.
— Если у тебя все же хватит силы оставить его, то делай это не раздумывая. Тогда мы сумеем найти другой способ, как нам выведать то, что нам нужно. — Она поднялась. — А теперь отдохни. До завтра.
— Хорошо. — Касси смотрела, как закрылась дверь за ее подругой и наставницей. Ну, конечно, зря она так испугалась. В ней найдется достаточно силы, чтобы удержать свой ум в холодном спокойствии, независимо от желаний тела. Оно требует близости, но ее воля не станет слабее. Поднявшись, Касси быстро расстегнула рубашку и сбросила ее на пол. Она получит от него, что хочет, и отбросит так же в сторону. Развязав саронг, Касси опустила его поверх рубашки и подошла к умывальнику. В следующий раз ей будет легче и проще. Она сумеет как следует подготовиться к встрече с Джаредом. И уйти от него, не оглянувшись.
8
Мне совершенно нечего опасаться, я не изменилась, уговаривала себя Касси на следующий день. Она вошла в кают-компанию и увидела Джареда, разговаривавшего с Бредфордом. Хорошенько обдумав все, Касси успела прийти к выводу, что для паники нет никаких оснований. Джаред повернулся и взглянул на нее. Девушка застыла в дверях. Выражение его лица оставалось совершенно непроницаемым. Он договорил начатую фразу, а потом ленивой походкой направился к ней.
— Похоже, этот наряд еще хуже того серого. — На ней было красновато-коричневого оттенка платье до полу с глухим воротом и длинными рукавами. Он поднес руку Касси к губам. — Неужели эта драконша не могла выбрать ничего другого? Что бы оставило открытым хоть сантиметр твоей великолепной кожи?
— Тебе не нравится?
— Тошнит от одного только вида.
Касси серьезно улыбнулась.
— Очень хорошо. — И отняла руку от его губ. — Но это значит, что ты сам не знаешь, чего хочешь. То тебя возмущает, что я слишком раздета. То, что слишком одета.
— Это совершенно разные вещи, — Джаред внимательно вглядывался в ее лицо. — Похоже, у тебя сегодня хорошее настроение?
— А ты надеялся, что я, зарывшись в подушку, буду оплакивать безвозвратно потерянную девственность? Вчера я и в самом деле немного поволновалась, но это мелочи. Потом мы все обсудили с Лани, и я успокоилась.
Джаред нахмурился.
— Ты говорила с ней о нас? И обо мне тоже?
— Разумеется. И пришла к выводу, что ничего особенного не произошло.
Джаред обвел взглядом кают-компанию. Бредфорд стоял возле иллюминатора у противоположной стены.
— А где, кстати, Лани?
— Откуда я знаю, где она, — сквозь зубы процедил Джаред. — И я не собира… — Он горько рассмеялся. — Боюсь, что выкину тебя за борт раньше, чем мы доберемся до места. Мое чувство собственного достоинства восстает каждую минуту.
Касси не хотелось, чтобы он иронизировал. Легче удерживать Джареда на расстоянии, когда он хранил угрюмую мрачность. А если он смеется над самим собой…
— Я сказала все, как произошло.
— Однако правда, к сожалению, не всегда приятна. Нельзя же в самом деле так безжалостно обращаться с человеком, лишившим тебя девственности настолько осторожно, насколько это возможно.
Джаред и сам понимал, как скудны и неточны эти слова после той бури чувств, что охватила его в момент обладания Касси.
— А я и не знала, что на каждую близость существуют свои правила поведения, особенно для девушки, лишившейся накануне невинности, — отрезала она. Она заставила себя хоть ненадолго, но забыть о прошедшем вечере. Все в прошлом. И Касси спросила о другом: — Ты не собираешься проводить меня к столу? Или мы так и будем стоять, болтая всякую чепуху?
— Как скажете, — в тон ей ответил Джаред, подставляя локоть. — Но тебе не мешало бы слегка прикусить свой слишком острый язычок. А еще, признаюсь, что был не прав.
— В чем же? — Касси недоверчиво глянула на него.
— Мне кажется, платье Клара выбрала тебе чрезвычайно удачно.
— В самом деле?
— Конечно, оно уродливо. Однако я получу сегодня массу удовольствия, глядя на тебя через стол. И знаешь, почему?
Касси отрицательно покачала головой, не понимая, куда он клонит.
Глядя перед собой, Джаред ровным голосом произнес:
— Потому что буду представлять тебя голой под ним, как это было вчера. Я уже сейчас вижу тебя обнаженной. Нет пикантнее, чем представить эту ткань прозрачной, чтобы угадывать каждый завиток на твоем лоне. В детстве я всегда нетерпеливо срывал обертки с подарков. Вчера ты лишила меня этого удовольствия.
Багровый румянец опалил щеки Касси. А она-то считала, что сумела установить равновесие. Сердце дико заколотилось, и дрожь пробежала по телу.
— Я не спущу глаз с тебя, и всякий раз ты будешь сразу вспоминать прошлую ночь. — Голос его стал бархатным. — Как-нибудь я заставлю тебя ничего не надевать под платье. Никакого белья. Мы будем обедать одни, я опущу его до талии, чтобы любоваться твоей грудью. А после кофе ты сядешь ко мне на колени. Я подниму юбку и углублюсь в твое лоно, теребя и лаская его.
— Замолчи, — прошептала Касси. Ее вновь охватил пожар страсти. Легкие штрихи набросанной им картины запечатлились в ее чувственном воображении во всех подробностях. Она даже ощутила тяжесть и томительную боль в лоне, на которое он устремил свой взгляд.
— Неужто я огорчил тебя? Как жаль. Мне хотелось лишь слегка позабавиться, — шелковым голосом говорил Джаред, ведя ее к столу. — Впрочем, я совсем забыл о твоем предупреждении, что мне не на что надеяться. Ценность моя, как человека, равна нулю.
