Среди низших многие даже и не подозревали, что их имена уже внесены в файлы Черного Храма Сатаны. Они называли себя «язычниками», «тантристами», «жрецами Светозарного» и другими красивыми словами. Очень многие, подобно древним орфикам и пифагорейцам, именовали себя эзотериками, то есть «допущенными внутрь Круга», в отличие от экзотериков – «оставшихся снаружи». Скажи таким, что их ритуалы тщательно разработаны адептами Тьмы, не поверили бы ни за что. Но тем не менее это было именно так, хотя зачастую даже лидеры групп были искренне уверены в том, что проповедуют какой-нибудь «Путь тринадцатилепесткового лотоса».
Быдлу сбывали литературу, амулеты, «воду бессмертия» и «талисманы силы». Быдло уверяли, что Православная Церковь узурпировала магическую власть, что христианство – религия рабов, да и все прочие религии суть обман ради власти и денег, а мудрый человек не станет лизать задницу боженьке. Затем некоторым, наиболее подходящим, поясняли, что настоящую свободу может дать только настоящий Владыка. Тот, которого даже христиане называют «Князем мира сего».
Умным говорили о философии, глупой шпане – о силе и безнаказанности. Жадным – о деньгах, похотливым – о сексе, пытливым – о древнем знании. При этом «домыслы» о кровавых жертвоприношениях и унижающих достоинство шабашах отвергались с презрением. Дескать, если какие-то психи поджигают церкви и паскудят могилы, это еще не значит, что они сатанисты. Совсем наоборот. А настоящий сатанист слишком себя любит, чтобы нарушать Уголовный кодекс. Профессиональные социологи и психологи из числа жрецов лепили и сгружали эти байки в Интернет, формируя «позитивный фон» для вербовщиков.
И это было правильно, ведь, с точки зрения дьявола, ложь – заслуга. Главной же ложью был тезис о свободе «входа-выхода». У тех, кого, после предварительной обработки, отбирали для черной мессы и кому уже в процессе ритуала открывалась часть правды, выхода уже не было. Точнее, их было два: в действующие адепты или, если адепта из кандидата получиться не могло,– в жертвы. Последних не обязательно убивали на алтаре меж черных свечей. Кандидатов, выказавших психическую неустойчивость или излишнюю мягкость, ненавязчиво наводили на мысль о «спасительном» самоубийстве. Это был расходный материал.
Настоящих жрецов, сильных телом и умом, не боящихся крови, мистиков и практиков, Черному Храму удавалось воспитать чрезвычайно редко. А уж таких, кто приобретал в процессе служения сверхъестественные способности, или, еще реже, обладал ими изначально, вообще насчитывались единицы. И Великий архимаг в число этих немногих не входил, хотя принадлежал к семье, ведущей происхождение от настоящих манихеев. Увы, колдовской дар, как правило, передается через поколение. А то и через два… Конечно, Архимаг владел разными приемами: мог показать фокус или отвести глаза. Мог понравиться или, наоборот, внушить страх. Но у него не было ни дара ясновидения, ни умения читать мысли, ни других крайне полезных способностей. Зато от отца, который мог многое, архимагу достались опыт и широкие связи. И нерушимый авторитет. При этом, в отличие от отца, сын мог запросто входить в церковь и демонстрировать свое благообразное лицо на телеэкране, не боясь, что умеющие видеть опознают в нем беса. А это значило, что архимагу никто не помешает достичь вершин светской власти.
Собственно, он уже достиг немалого. Благодарность партийных бонз и чиновных политиков, которых снадобья Черного Храма превращали в сексуальных террористов, была конкретна и материальна. Власть и деньги. Сверху и снизу. Но когда все нити собираются в одних руках, рукам этим становится очень и очень нелегко. Вдобавок, всегда существует опасность, что по одной из этих нитей проворный враг может добраться до самого верха. Именно поэтому первое, чему учили на всех уровнях сатанинского посвящения,– подгнившие нити обрубать немедленно и безжалостно! До сих пор защитный механизм срабатывал. И Великий архимаг не видел причин, по которым и в этот, тысячный, раз система защиты не сработает так же хорошо. Великий Архимаг был реалистом и математиком в большей степени, чем магом.
– Дефер ручается за него,– сказал Мучников.– Он говорит: Шаман – избранник Господина. Его вера искренна, и удача ему неизменно сопутствует.
– Дефер любит говорить красиво,– архимаг поморщился.– Когда Шаман у тебя на даче зарезал Суржина, это тоже была удача?
– Строго говоря, да. Сатана заманил Врага в ловушку и отдал в руки преданных. Разве не так?
– Логика Дефера мне понятна,– кивнул архимаг.– Но с точки зрения безопасности организации этот эпизод был нежелателен. И вред его не искупается благом истинного жертвоприношения. Я уж не говорю о том, что Суржин контролировался лично мной, а тот, кто его заменит, может оказаться вне влияния.
– Сатана позаботится о нас и нашей силе,– высокомерно изрек Мучников.
– Сатана ни о ком не заботится, Сворд,– холодно произнес Великий архимаг.– И мне это известно лучше, чем тебе или Деферу.
«Разве в противном случае он не одарил бы меня способностями к колдовству?» – продолжил архимаг мысленно.
Мучников молчал. Он не умел читать мысли. И превращать использованный чек в двадцатидолларовую бумажку. Зато он умел отлично ладить с правительственными чиновниками, поскольку всегда с большой точностью угадывал пороки собеседника и то, что он, собеседник, желает получить и услышать. Мучникову не было нужды превращать десять рубей в сто долларов, он мог без особого труда добиться перевода на подконтрольный счет значительно большей суммы. А деньги, в конечном счете, решают все. Деньги и люди. «Кадры», как любил говорить один из клиентов Храма, некогда бывший кандидатом в члены ЦК КПСС.
– Активизируй все контакты,– произнес архимаг.– Поставь под контроль все связи Шамана, все его окружение. При малейшей утечке действуй безотлагательно и средств не экономь. На удачу и помощь Господина особенно не рассчитывай. На этом поле Владыка Тьмы – не единственный игрок. Не забывай об этом! И, пожалуйста, соразмеряй действие и значимость объекта. Убирая следы – не наследи опять. Не обязательно сразу резать глотку. Сначала раздави психологически, дай объекту возможность показать свою неполноценность и суицидальность – и его смерть будет воспринята естественно и не привлечет внимания. Даже если самоубийств будет дюжина.
– Дюжина самоубийств все равно привлечет внимание,– возразил Мучников.– Вспомните дело Всадника.
– Во-первых, внимание привлекает дюжина однотипных самоубийств,– наставительно произнес архимаг.– А во-вторых, Питер – не Кемерово. Масштабы совсем другие. В общем, действуй, а не просто надейся на удачу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
