Наутро я на велосипеде поехала на местную почту, заплатила лишний доллар за срочную доставку пакета на квартиру Эрика. Заодно позвонила по междугородному телефону в Бостон. Поговорила со своей подругой по колледжу — Мардж Кенникотт, которая работала редактором детской литературы в издательстве «Хафтон Миффлин» и жила на Коммонвелт-авеню. Она с восторгом отнеслась к моей просьбе приютить меня на недельку («…если только тебя не пугает перспектива спать на самом продавленном в мире диване»). Я сказала ей, что буду через два дня. Повесив трубку, я сразу же позвонила на вокзал Брюнсвика и забронировала билет на поезд до Бостона в среду утром. Потом заехала к Рут и сообщила ей, что уезжаю через два дня.
Я буду скучать по тебе, — сказала она. — Но, глядя на тебя, можно сказать, что ты готова к возвращению.
Неужели я вправду выгляжу выздоровевшей? — рассмеялась я.
Как я тебе уже говорила, ты никогда не излечишься от него. Но зато теперь ты трезво смотришь на все это.
Можно и так сказать, — ответила я. — Во всяком случае, больше я не позволю себе таких потрясений.
Кто-нибудь обязательно встретится и изменит твое решение.
Не допущу. Любовь — это игра для дураков.
И я действительно так думала. Потому что самое печальное во всей этой истории было то, что она полностью лишила меня воли и разума, до такой степени, что я не могла думать ни о чем, кроме как об объекте своей безумной страсти. Моя героиня Хана выходит из ночи случайной страсти, испытывая чувство потери — но одновременно и с осознанием того, что она способна любить. Теперь я тоже это знала… и это не давало мне покоя. Потому что сейчас я понимала, что на самом деле влюбилась не в Джека Малоуна Я влюбилась в образ Джека. Я влюбилась в любовь. И я поклялась себе больше никогда не совершать таких ошибок.
Я упаковала чемодан и пишущую машинку и отправила их пароходом до Нью-Йорка. Напоследок прошлась по пляжу Попхэм-бич. Рут настояла на том, чтобы отвезти меня на вокзал. Мы обнялись на платформе.
Я рассчитываю получить экземпляр твоего произведение когда оно будет опубликовано.
Его никогда не опубликуют, — сказала я.
Сара, совсем скоро ты начнешь любить себя.
Я провела чудесную неделю в Бостоне. Мардж Кенникотт жила в очаровательной квартирке в Бэк-Бэй. У нее были довольно милые друзья. Идеальный жених по имени Джордж Стаффорд-младший, наследник семейной брокерской фирмы. Как всегда, Бостон оказался приятным симпатичным городом — опрятный, снобистский, скучный. Я отчаянно сопротивлялась настойчивым попыткам Мардж познакомить меня с достойными холостяками. Я ничего не рассказала ей о том, что привело меня в Мэн на семь недель. После семи дней аскетического аристократизма Бостона я мечтала о шумной суматохе и безалаберности Манхэттена. Tax что, оказавшись в поезде, следовавшем до Пенсильванского вокзала, я испытала облегчение.
Накануне отъезда из Бостона я позвонила Эрику. Он сказал, что будет на работе и не сможет меня встретить, но вечером мы обязательно поужинаем «У Люхова».
Ты получил конверт, который я тебе послала? — нервно спросила я.
О да, — ответил он.
И?..
Скажу, когда увидимся.
На пороге моей квартиры высилась гора почты. Я просматривала ее, уже не рассчитывая на весточку от Джека. Мои ожидания оправдались. Правда, было письмо из департамента срочнослужащей персонала, в котором меня информировали о том, что лейтенант Джон Джозеф Малоун ныне расквартирован в штабе союзного командования в Англии. Был приложен и почтовый адрес, по которому с ним можно связаться.
Я прочитала письмо всего один раз. И тут же бросила его в мусорную корзину, думая о том, что от ошибок лучше избавляться сразу.
В почте оказалось еще одно письмо, которое сразу же привлекло мое внимание — потому что отправителем на конверте значился журнал «Субботним вечером/Воскресным утром»: популярное издание, с которым я никогда не сотрудничала и где у меня не было никаких знакомых. Я надорвала конверт. Достала письмо.
28 апреля 1946 года.
Уважаемая мисс Смайт!
Я рад сообщить, что ваш рассказ «Увольнение на берег» принят для публикации в журнале «Субботним вечером/Воскресным утром». Предварительно я запланировал его в наш первый сентябрьский номер этого года, и вам как автору будет выплачен гонорар в размере 125 долларов.
Хотя мне бы хотелось опубликовать рассказ без сокращений, у меня есть пара редакторских предложений, которые мы могли бы с вами обсудить. Пожалуйста, позвоните моему секретарю в любое удобное для вас время, чтобы согласовать дату.
Я рад, что ваш рассказ будет опубликован в нашем журнале, и надеюсь на скорую встречу.
Искренне ваш,
Натаниэл Хантер,
литературный редактор.
Даже спустя три часа — когда я потягивала шампанское с Эриком «У Люхова» — я все еще пребывала в шоке.
Постарайся выглядеть довольной, ради всего святого, — взмолилсяЭрик.
Я довольна. Но я все-таки потрясена тем, что ты все это провернул.
Как я уже тебе сказал, ничего я не проворачивал. Я прочитал рассказ. Рассказ мне понравился. Я позвонил своему старому приятелю по Колумбии, Нэту Хантеру, и сказал ему, что только что прочитал рассказ, который мне показался идеальным материалом для его «Субботы/Воскресенья»… и к тому же рассказ написан моей сестрой. Он попросил меня прислать рукопись. Ему тоже понравилось. Он его опубликует. Если бы мне не понравился рассказ, я бы ни за что не послал его Нэту. И если бы Нэту рассказ не понравился, он бы не стал его публиковать. Так что твое произведение одобрено без всякой протекции. Я ничего не проворачивал.
Однако без твоего вмешательства мне было бы не подобраться к литературному редактору.
Что ж, добро пожаловать в реальный мир. Я потянулась к нему и крепко сжала его руку.
Спасибо тебе, — сказала я.
Весьма польщен. Но послушай, рассказ-то все-таки хорош. Ты, оказывается, можешь писать.
Ну тогда сегодняшний обед за мой счет.
Чертовски приятно.
Я скучала по тебе, Эрик.
Я по тебе тоже, Эс. Но ты выглядишь значительно лучше.
Мне и правда лучше.
В общем, как новенькая?
Мы чокнулась бокалами.
Абсолютно, — сказала я.
На следующее утро я позвонила в редакцию журнала «Субботним вечером/Воскресным утром». Секретарь Натаниэла Хантера была сама любезность и сообщила, что мистер Хантер с удовольствием пригласит меня на ланч через два дня, если позволит мой рабочий график.
