Донатина кивнул и помчался к Равенне. Я не стал его укорять за то, что он проспал это восстание. В последнее время всем нам пришлось сложно, поэтому не стоит сейчас пенять моим помощникам за упущения. В конце концов, он тоже не всемогущ и мог не подозревать о том, что происходит в городе.
Лишь бы только Донатина не предал меня. Если он знал о готовящемся бунте и не донес о нем, то сейчас, отправляя моего главу разведки в город я, конечно же, лью воду на мельницу противника. Если он предатель так же, как и Евсений, то вполне может сейчас сдать меня прасинам с потрохами и когда я приеду в город, то меня будет ждать ловушка. Ладно, на этот счет у меня есть кое-какие домашние заготовки, постараюсь подстраховаться от такого поворота событий.
Когда мой глава службы безопасности уехал, я сказал Лакоме:
— Гонец сказал, что в городе около тысячи вестготов. То, с чем мы только что боролись в горах, теперь настигло нас в Равенне. Сколько своих сил было у прасинов?
— По меньшей мере, две сотни сторонников, император, — сказал Лакома. Поскольку он ехал на коне, то для того, чтобы говорить со мной, ему пришлось наклониться. — Хотя опытных бойцов из них не больше пятидесяти. Остальные так, на подхвате, годятся только для того, чтобы пугать прохожих на улицах и соревноваться между собой, кто больше выпьет вина.
— Насколько наши воины сейчас готовы к схватке? — спросил я, оглянувшись на колонну солдат.
Хотя, об этом можно было и не спрашивать, достаточно было поглядеть на едва передвигающих ноги солдат, чтобы понять, эти сейчас вряд ли способны сражаться с кем-либо, кроме кровати. Своим форсированным маршем я довел их до крайней степени истощения.
Я поглядел на Лакому и вздохнул. Нужно дать солдатам возможность отдохнуть. Скорее всего, нам придется остаться за городом на ночь, а войти только утром, набравшись сил и узнав про обстановку в городе.
— Сейчас они не готовы, император. Если в городе полно вестготов, то они надерут нам задницу, это уж без сомнений, — ответил Лакома, тоже вздохнув.
— Ясно, — сказал я. — Найдите место для отдыха и разбейте лагерь. Надеюсь, тебе не нужно говорить, чтобы вы обустроили его от внезапного нападения. За казной следи, не отрывая глаз, понял? Может, вы встанете вон в тех поместьях? Видишь, они находятся в стороне от дороги и защищены изгородью?
Лакома кивнул.
— Это разумное решение, император. Лучше отдохнуть и напасть завтра с новыми силами, чем броситься в атаку сейчас, усталыми и голодными. Мы будем защищать казну, как.
— И еще, я пока что тайно поеду в город, — сказал я. — Если со мной что-нибудь случится, принимай командование на себя.
Лакома выпучил глаза и потянул себя за бороду, что всегда делал в моменты крайнего волнения.
— Зачем тебе это нужно, император? Отправь лучше Парсания. Кроме того, туда уже уехал Донатина. Лучше отдохни вместе с нами, а завтра будем заходить в город.
Я покачал головой.
— Завтра уже будет поздно. Никому не говори, куда я уехал. Пусть все думают, что я отдыхаю в поместье. Со мной поедет только Родерик. Этого будет достаточно. Я поеду, чтобы привезти нам победу.
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Лакома, все еще сомневаясь. — Это большой риск. Как только прасины узнают, что мы здесь, они постараются напасть на нас, чтобы разбить по частям. Если к тому же они поймают тебя в городе, то тут же убьют. А покончив с тобой, они примутся за нас, чтобы получить казну. Захватив сокровищницу они, считай, уже станут главными во всей империи.
— Какое светлое будущее ты нам нарисовал, — усмехнулся я. — Ладно, поехали к поместьям, оттуда я уже уйду сам. А ты, как только устроишься, собери все повозки с округи начинай обивать их корпуса медью, понял?
— Это еще зачем, император? — удивился мой генерал.
— Увидишь, — ответил я. — Или ты забыл, что я тебе говорил про передвижную крепость? Сделай, что я тебе приказал и ты увидишь, что врагов можно победить и с малыми силами.
Недоверчиво покачав головой, Лакома промолчал, не став высказываться насчет моей невменяемости и поскакал обратно к войскам, чтобы развернуть их в сторону от дороги. Усталые солдаты с радостью приветствовали известия о скором отдыхе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вскоре мы достигли поместий и разместили там солдат. Хозяин домов и полей, где выращивали пшеницу и овощи, какой-то сенатор, сейчас находился в Равенне. Его управляющий, вольноотпущенник по имени Тулий, изо всех сил старался показать нам, как он рад, что войско императора избрало их владения своим временным пристанищем.
На самом деле я видел, как он морщился и мысленно проклинал нас, когда увидел, как мы начали копать землю среди пшеницы и разбирать амбары для укрепления их изгороди. Впрочем, я чуток успокоил его, сказав, что потом обязательно возмещу все потери, пусть его хозяин подаст мне соответствующие списки с перечнем пострадавшего имущества.
— А еще, Тулий, притащи мне все повозки, какие у вас есть, всю медь и бронзу, — приказал я. — И возьми у соседей. У вас ведь есть свою кузница? Так вот, приготовь ее, вашим кузнецам скоро придется много поработать. И собери еще повозки с округи, за это я буду платить золотом, прямо сейчас.
Поговорив еще раз с Лакомой, я дал ему поручения по дальнейшей работе, взял коня, переоделся и дождавшись, когда стемнеет, вместе с Родериком потихоньку поехал к Равенне. Я старался, чтобы никто не видел нашего отъезда, выбравшись из дома сенатора через дверь для слуг и рабов.
Пленных остготов вместе с дядей, а также тележки с золотом мы разместили в центре лагеря. Всюду стучали топоры и заступы. Изгородь вокруг лагеря на глазах стала труднопроходимым препятствием.
Впрочем, когда я выбрался из дома, стоявшего поодаль от лагеря, мне был слышен только далекий стук топоров и виднелось пламя лагерных костров. Однако я недолго всматривался и вслушивался в ту сторону, поскольку страдал от ран на пояснице и руке, нанесенных Лаэлией. Хоть они оказались и не опасными, но давали о себе знать в самые неподходящие мгновения, особенно сейчас, когда я ехал верхом. Ладно, ничего не поделаешь, придется потерпеть.
Взгромоздившись на огромного вороного коня, Родерик скакал следом за мной. Ему тоже изрядно досталось во время восстания остготов в горах, потому что он пытался пробиться ко мне, чтобы защитить. Сначала его избили, а потом сильно ударили по голове, так что большую часть тех событий мой верный варвар провел в бессознательном состоянии. Он провалялся в небольшой канаве и очнулся только под утро, когда мы уже захватили лагерь и разбирались, что делать с пленными.
— Подождите! — закричал сзади знакомый женский голос. — Подождите меня!
О нет, только не это. Легка на помине. Оглянувшись, я увидел Лаэлию, мчащуюся следом за нами от хозяйского дома верхом на своем гнедом коне. Когда девушка только успела заметить мой уход, она ведь так и спала, когда мы приехали в поместье?
После того, как моя телохранительница потеряла над собой контроль во время схватки в лагере остготов, я решил не брать ее с собой в Равенну, опасаясь, что она может невольно разоблачить меня там. Весь успех моей вылазки в город зависел от соблюдения режима секретности, так что моя порывистая и чересчур эмоциональная воительница казалась мне неподходящей спутницей для сегодняшней прогулки. Но теперь пришлось остановиться и подождать ее, иначе она опять поднимет шум.
— Ты что же, Момиллус, хотел уехать в город без меня? — холодно спросила девушка, подъехав к нам. — Даже не попрощавшись?
— Мне надо в город на разведку, — ответил я. — А тебя я не хотел беспокоить, потому что ты очень устала и спала. Понятно ли тебе это? Или я должен отчитываться перед тобой за каждый свой шаг?
— А мне показалось, что ты намеренно избегаешь меня, — Лаэлия продолжала холодно упрекать меня, а ее глаза при этом превратились в сверкающие льдинки.
Да, кажется это прелюдия к новой вспышке ярости. Чтобы она не подняла шум прямо здесь, на дороге, я решил взять ее с собой, что уж тут поделаешь, придется.
