Пиус познакомился с Пузаном, усики с бородкой которого Снук считал мерзанькими, хотя для других тот был душой компании. Как заметили дети, он никого не веселил и не развлекал, но почему-то одно его присутствие приводило окружающих в восхищение. Собственно, когда он со своим самоуверенным взглядом перекинулся парой слов с ребятами, те нашли его общество довольно приятным. В отеле Пузан занимался доставкой зелий, у постояльцев они часто испарялись из пузырьков. С давних пор имелась у "Клопа" такая особенность, как бы крепко не закрывали свои склянки его гости, наутро они просыпались с пустыми запасами. А так как некоторый контингент привык брать с собой много жидкости, появилась должность. С утра за дверь выставлялись пустые пузырьки с названиями на этикетках, чаще что-нибудь популярное, имеющееся среди запасов Пузана, который держал в городе небольшой склад, но бывали редкости, требующие от добытчика немало сноровки. Опытные колдуны иногда отдавали особо ценные зелья ему на хранение, а еще были забавные новички, которые выставляли пузырьки утром в коридор, потом забирали их полными, а сами никуда не уезжали и не использовали жидкость, на следующее утро вновь выставляя их за дверь.
Об этом ребятам успела рассказать на прощальной вечеринке Дакота, девушка Пузана. Дакота была кем-то вроде Роя, только в стенах "Клопа". До этого Пиус встречал ее в оранжерее, они даже здоровались со скромными улыбками, но никогда ни о чем не заговаривали. На ней всегда был черный комбинезон, на голове — какой-нибудь яркий платок. Зато когда они официально друг другу представились, ее будто прорвало, в своей работе ей хватало странностей: то посреди коридора из пола пробьется цветок, который пересаживается в горшок и относится в оранжерею, то у какого-нибудь цветка в оранжерее прорежутся зубы и тот начинает пожирать своих собратьев, тогда приходится отсаживать его подальше и кормить мухами. Дакоту было интересно слушать, она обладала забавным низким голосом.
На той вечеринке Пиус познакомился со многими служащими, но особенно ему запомнился сам Шемла, который, сидя на стуле между господином Ривилианом и остатками медового пирога, выглядел смущенным, почти напуганным; вместо размышлений о новой спокойной жизни, он бегал глазами по бывшим сослуживцам и на все неловко улыбался. Пиус сочувствовал ему, кроме того, Лил подливала масла в огонь, все время говоря, какой Шемла несчастный и какая ужасная Валунна. После слов о пансионе для мальчиков Валунна вообще считалась у нее врагом номер один.
Среди гостей они видели уборщика, но никто его не представлял, и даже неясно, знали ли другие сотрудники имя господина с широкой спиной и короткими ногами, впрочем, тот часто просиживал, вернее, пролеживал в столовой на небольшом диване.
Из тех же, с кем Пиус познакомился, была еще госпожа Катакота, которая возле стола с закусками описывала детям свои родные места на другом конце света. Здесь она работала мастером часовых дел. Прежде Пиус ни разу ее не видел, но знал, какие необычные часы бывают в отеле. Несколько разных видов висели на стене за стойкой регистрации, допустим, с циферблатом, где было двенадцать делений, но семь из них занимали отрезок примерно между одиннадцатью утра и часом дня обычных часов, или с закрученной в узел трубкой вместо циферблата и плавающими шариками вместо стрелок. Были и другие часы в номерах и коридорах, иногда на стене висело что-то, напоминающее ребус, а потом какой-нибудь господин пробегал мимо и, сверяясь с карманным вариантом, встревожено заявлял, что куда-то опаздывает. На 2К госпожа Катакота занимала мастерскую, куда ей приносили расстроенные механизмы, за которыми по какой-то причине переставал следить отель. Дело в том, что "Клоп" сам поддерживал большую часть работы всего, что находилось в его стенах. Конечно, эта воля не обязательно отвечала привычным для человека потребностям или даже просто гуманным.
Должности рождались легко, например, освободитель санузлов от лиан. На ней числились двое служащих, с утра пораньше вооруженные мачете они отправлялись на тритий полуночный этаж, где с уличной стены в ванные комнаты нескольких номеров за ночь проникали лианы, плотно обвивая унитазы и раковины. О лианах также поведала Дакоты, которая не могла придумать, как их утихомирить.
Определенное распространение имела должность Снука, эти сотрудники отличались формой, себя называли "принеси-подай", а вообще показывали номера, заботились о багаже и выполняли разовые поручения. К ним же относилась Кулона, а еще с одним Пиус познакомился на вечеринке, Снук представил его как господина Ласкина, хотя тот был самым младшим из служащих, почти подростком. Он все время суетился, смущался из-за взъерошенных волос и страшно "гоготал", когда Снук подшучивал над чем-нибудь.
Наконец, свой уголок был у парикмахера Чилзи-Чивза. Но тот не считал, что состоит при отеле, называя себя почему-то приходящим мастером. Это был плотненький мужчина с черными усами, похожими на старую щетку. Главным образом его держали из-за двух-трех регулярных постояльцев, волосам которых требовался специальный уход. Говорили, втайне Чилзи-Чивз очень гордился, что достойного мастера нашли в Грамсе, а не приглашали издалека, как ту же госпожу Катакоту. Пиус ни разу не был в его мастерской, по приезду мальчика водили подстригаться в город, потому что парикмахер занимался сложным клиентом, зато от Джозиз хватало хвалебных отзывов.
Сейчас он рассказывал Пиусу о Дезрике. Все началось с того, что мальчик, обдумывая в лифте строчки стихов, вдруг спросил у Снука, знает ли он какого-нибудь Дезрика. Служащий неожиданно ответил, что знает только знаменитого автогонщика. Пиус и представить не мог, что существует какой-то известный Дезрик. Большей информацией об автогонщике и его семье обладал именно Чилзи-Чивз.
Дезрик Жаброз принадлежал к прославленной семье, не в одном поколении занимавшейся ювелирными украшениями. Однако он почему-то решил стать автогонщиком и сейчас, после успешной карьеры, доживал свои дни в особняке на холмах одной северной страны. Чилзи-Чивз подробно описал его победу на Турнире Древнего Ветра, не совсем обычных соревнованиях, для участников и публики вроде постояльцев "Клопа". Фамилия Жаброз добилась участия Дезрика в одной из категорий — гонках. Хвастаясь знаниями, Чилзи-Чивз поведал, что с древних времен мчался по свету тот ветер. Раньше о его природе не задумывались, но теперь специалисты говорили о целом собрании ветров, которые то смешивались, то разбивались. Точный путь никто до сих пор не проследил, его постоянно теряли, поэтому существовала теория, что никакого Древнего ветра нет, а просто каждые шестнадцать месяцев в одном и том же месте возникает новый ветер. Этот участок в гористой местности был застроен стадионами. Ветер приближался, и начинался турнир, участники проявляли лучшие качества: кто-то соревновался в силе, пытаясь с пристегнутыми к земле ногами удержать воздушных змеев, кто-то в ловкости, пытаясь устоять на шесте. Дезрик участвовал в гонках на парусных автомобилях. Он пришел первым, установив даже небольшой рекорд.
Пиус поинтересовался, есть ли у Дезрика жена и не известно ли, чтобы он создавал для нее какое-нибудь украшение не из золота. Тут вспомнилось событие, когда Дезрик подарил на свадьбу супруге кольцо из цельного драгоценного камня. Оно, несомненно, было сделано его семьей, и Пиус надеялся на участие Дезрика, ведь в стихотворении говорилось, тот сам создал и поднес своей нареченной подарок. Что сейчас с кольцом — загадка, со свадьбы прошло много лет, тем более неясно, какую силу оно могло в себе таить.
Позже в своем номере Пиус поделился с Крочиком и сестрами Прелтит заметками, которые выудил из долгой беседы с Чилзи-Чивзом.
— Мы что, должны вернуть это кольцо владельцу, если оно было украдено? — задала вопрос Лилил.
— Необязательно вернуть, — ответил Крочик, — нигде об этом не говорится. Если кольцо обладает силой, мы могли бы воспользоваться им.
