— Почему ты так нас ненавидишь? — говоря с Кираном, Тенро не прекращал попыток освободиться и это начало ему удаваться — левая нога охотника почти выскользнула из сминаемого корнями сапога.
— Почему? — Киран привстал, опираясь на обвитую корнями руку. — Потому что вы убили ее! Хладнокровно приговорили к смерти просто за то, что она такая, какая есть! Вы сожгли ее на моих глазах, но теперь я верну ее!
— Да о ком ты говоришь!? — Нога никак не могла полностью выскользнуть из сапога и Тенро, прикрывая свой отчаянный рывок злобой и эмоциями, подался вперед. Одна нога вырвалась из плена, но оставалась еще вторая.
— Я не знаю ее имени, — с неожиданной заботой и трепетом прошептал Киран, мечтательно закатив глаза. — Но скоро — спрошу. Я вновь мечтаю услышать ее чарующий голос. Я грезил об этом все эти годы. Кровь сестры и ваши жизни вернут ее мне!
— Ты сошел с ума, — покачал головой охотник. — Что за бред?
— Желаешь знать, за что умрешь? С тебя будет достаточно и того, что ты его сын! Пожалуй, я ненавижу твоего отца даже больше, чем остальных, так что это твою голову я покажу ему, перед тем, как он умрет. Надеюсь, он доживет до этого.
— Мразь! — Вторая нога Тенро выскользнула из сапога, и, когда он не смог вовремя остановить ее, врезалась в рукоять наэрского клинка, почти сокрытого туманом.
Оружие обиженно звякнуло и полетело вперед, ударив краешком лезвия в затухающие свечи. Пламя незамедлительно вспыхнуло, перескочив на одежду Линны и Милы, и принялось разгораться.
Всего лишь на мгновение, хватка корней ослабла, будто они испугались треска пламени. Но этого мгновения хватило не прекращающему бороться Тенро, чтобы вырвать одну руку из пут.
Подтянув к себе ноги, охотник уперся ими в стену и оттолкнулся из всех сил. Удерживающие его корни лопнули и Тенро, всем своим весом, налетел на начавшего привставать Кирана.
Прежде чем заскользившие в тумане корни вновь схватили его, охотник несколько раз ударил юношу по лицу, чувствуя, как его руки покрылись черной холодной кровью.
Ярость затмила взор Тенро, и он принялся с неистовой силой вбивать в лицо Кирана свои кулаки. Его противник явно растерялся, так как корни-жала, убившие Линну, затрепетали на одном месте и бессильно обмякли, когда Киран перестал сопротивляться. Его потухшие глаза закатились, кровь на разбитых губах прекратила пузыриться, а взгляд остекленел.
Выхватив из-за пояса нож, Тенро еще трижды ударил замершего под ним юношу в грудь, пронзив его уже не бьющееся сердце.
— Альтос милосердный, Тенро… — явно опасаясь приближаться к охотнику, запричитал освободившийся от корней Ульн. — Ты убил его…
— Надеюсь, — с трудом сглотнув, мужчина рукавом вытер с лица холодную черную кровь.
Вдохнув спертый воздух, Тенро закашлялся от запаха горелой плоти. Соскочив с мертвого Кирана, охотник бросился к лежащим на полу женщинам, чьи тела уже принялось пожирать пламя, но его остановил пилигрим.
— Им уже не помочь, — торопливо заговорил Ульн, подталкивая охотника к выходу. — Видит бог, я скорблю не меньше тебя, но нам следует уходить. Линна и Мила мертвы. Их бессмертные души уже в руках Альтоса, а бренные тела поглотит очищающее пламя. Они уже свободны от боли.
Подвал стремительно заволакивал белый дым, от которого щипало глаза и саднило горло, но в его клубах, Тенро отчетливо увидел, как пламя перекидывается на корни, жадно пожирая их. В один миг вспыхнуло одеяло, и зашипела черная кровь, вытекающая из груди Кирана.
— К выходу! — Решение далось охотнику нелегко.
В последний раз взглянув на обгоревшее тело Милы, он подтолкнул пилигрима в сторону двери. Пошарив ногами по полу, Тенро отыскал свои клинки. Стоило ему поднять их, как голова Кирана отделилась от тела.
Охотник выскочил из подвала, когда его грудь уже начала гореть из-за отсутствия воздуха. Взлетев по ступеням, он наткнулся на замершего в нерешительности Ульна. Пилигрим с опаской смотрел то на покореженную дверь, то на заволакиваемый дымом подвал.
Оттеснив жреца, Тенро заглянул в глубокие трещины, из которых внутрь лился свет. Все в комнате оказалось перевернутым и разгромленным, дальнее окно выбито и дующий из него ночной ветер раскачивал горящие оборванные занавески. Видимо кто-то из тварей перевернул стол и опрокинул свечи — дом быстро загорался изнутри, так что о том, чтобы остаться в нем и переждать ночь, не могло идти и речи, о чем Тенро и сообщил пилигриму:
— Нужно уходить. Здесь все скоро сгорит!
— Но на улице же эти чудовища… — света в подвале было мало, но в бликах пламени глаза Ульна сверкнули страхом, который и без того насквозь пропитывал его дрожащий голос.
— Там будет хотя бы какой-то шанс. Но, если хочешь, можешь остаться здесь.
Едва договорив, Тенро кончиком меча поддел треснувший засов, но тот засел намертво и не желал сдвигаться. Тогда охотник перерубил его, после чего навалился на перекошенную дверь плечом, и та с протяжным стоном ввалилась внутрь дома.
Охотник сразу же выскочил на середину комнаты, готовый к бою, но, вопреки ожиданиям, никто на него не напал. Видимо, даже измененные решили покинуть охваченный пламенем дом. Где-то наверху затрещали стропила и удерживающие крышу балки, наверное, что-то загорелось и на чердаке, а значит и крыша в ветхой постройке могла обрушиться в любой момент.
— Здесь все горит! — Выбежавший из подвала Ульн прикрыл лицо широким рукавом своего одеяния.
Ничего не отвечая, Тенро бросился к входной двери, чьи обломки валялись в коридоре. Не замедляя шага, охотник выскочил из полыхающего дома Линны, слыша за спиной торопливые шаги и тяжелое дыхание запыхавшегося пилигрима.
К удивлению мужчин вокруг не было и следа тумана — ранние рассветные лучи освещали тихий деревенский пейзаж. Все вокруг было спокойным и безмятежным, если бы не тяжелый, разлившийся по округе запах крови, отчетливо дающий понять, что случившееся в Зеленых полянах ночью вовсе не дурной сон. Отойдя от горящего дома на безопасное расстояние, Тенро огляделся, но не заметил никаких признаков угрозы.
— Будто и не было ничего, — потрясенно покачал головой Ульн и охотник только сейчас заметил, что все лицо пилигрима покрывают мелкие ссадины и царапины — следы от корней-щупалец.
— Хотелось бы, чтобы это все было действительно так, — перед глазами Тенро все еще стоял образ мертвой Милы и он, отчасти, винил себя в гибели девушки. Если бы он раньше решился проведать ее, то, возможно, она была бы жива.
Видимо тяжелые мысли отразились на его лице, потому что подошедший пилигрим, положив руку на плечо охотника, тихо произнес:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
