захотите причинить мне вреда.
– Когда должна была состояться сделка?
– Почему столько вопросов?
– Ответьте.
– Мы должны были встретиться в день ее убийства, но она перенесла встречу, и мы больше так и не увиделись.
– А вам не противно покупать краденые картины?
– Ничуть. У многих величайших полотен сомнительный провенанс, но это не умаляет их ценность. А я привык получать то, что хочу. – Марат посмотрел на Ирэн так, словно их близость – это просто вопрос времени. От него веяло спокойствием, уверенностью и силой. И он это знал. Ирэн же чувствовала дикое влечение к нему, и, кажется, это он знал тоже.
«Если я не уйду прямо сейчас, то он получит то, что всегда привык получать, – подумала она. – Нет уж! Я не пополню армию жаждущих его женщин. И уж тем более не возглавлю этот список».
– Я на минутку, – сказала Ирэн и отправилась в дамскую комнату.
У самой двери ее кто-то резко схватил за руку, прижал к стене и с силой приставил ей к щеке что-то длинное и холодное. Каблук-шпильку!
– Слушай, ты, шлюха! Я жена Марата, и жду от него ребенка! А ты, если не свалишь от него подальше, пожалеешь! Мои братья на части тебя порвут, поняла?
Не дождавшись ответа, женщина надела туфлю и быстро, но с чувством собственного достоинства ушла.
«К черту все! – подумала Ирэн, сбегая из ресторана через черный ход. – Пабло, прости».
Она гуляла по берегу моря, шуршала галькой и спрашивала себя, чем она в жизни так провинилась, что ей настолько не везет в любви. Сначала Александр. Потом Ансельм. И теперь вот Марат. «Да что со мной не так? Может, мне так и суждено остаться одной? А дети? Детей у меня тоже не будет? Или, может, родить ребенка для себя? Ну и что, что одиночка? Сейчас все такие. Ну не все, но половина точно. Да и в браке тоже – иногда муж есть, но его все равно что нет, дома не бывает. Или как мой отец – лучше бы не было».
Ирэн еще долго размышляла, гуляя по берегу, пытаясь подвести черту своей жизни. Она вроде добилась многого, но не имела главного – друзей, любимого, хоть какого-то общества, которое бы ее принимало. Она все еще живет в съемной квартире, ее вот-вот посадят, или убьют бандоны. Крутилась как белка в колесе, работала, работала, а в итоге что? Ничего. Ноль.
«Ладно, соберись, – скомандовала она себе. – Из друзей у меня есть Пабло. А с остальным как-нибудь разберемся». И пошла домой.
Пабло встретил ее очень холодно.
– Ирэн, я понимаю, что тебе тяжело, но так со мной не надо обращаться.
– Прости, я ужасно запуталась! Мне нужно было побыть одной. Проветриться, привести мысли в порядок.
– Это не повод так себя вести. Ты могла позвонить. Или написать. Одно слово. Одно.
Он начал собирать свои вещи.
– Пабло, ну прости меня, пожалуйста! Я знаю, я ужасная! Я должна была позвонить. Не уходи, пожалуйста! Если ты уйдешь, я все это просто не выдержу, понимаешь?
Пабло замер, слушая ее, но все еще стоял к ней спиной, как бы раздумывая, что делать дальше. Она подошла и обняла его сзади за широкую спину.
– Ну прости меня, пожалуйста. Я такая дура! Прости!
Он повернулся, увидел, что в ее глазах стоят слезы и что она вот-вот расплачется. Доводить ее до слез он точно не собирался и даже пожалел о такой суровости. Она столько пережила за последние дни! Он осторожно вытер ее слезы пальцем.
– Не плачь.
Но слезы Ирэн появились совсем по другой причине. Пабло тут был ни при чем. В ее душе смешался целый коктейль чувств – животное желание к мужчине, ревность и горечь от того, что она потеряла его – оказывается, у него была беременная жена. И то самое, пронзительное чувство одиночества. Опять одна.
– Не плачь, пожалуйста! – повторил Пабло и снова вытер ее слезы своими ладонями. Потом провел нежно кончиками пальцев по ее щеке, по губам, а затем, не удержавшись, наклонился и поцеловал ее.
– Прости! – смутившись, сказал он через секунду. И вышел из квартиры.
Глава 60
Ночевать Ирэн решила в квартире Эллен, поскольку ее собственное жилище стало похоже на проходной двор. Покормив Лаки, она, не включая нигде свет, легла все на тот же диван и начала думать. Пабло наверняка вернется утром. Он не бросит ее в такой момент. Скорее всего, он сделает вид, что ничего не произошло. И, учитывая их смелые и опасные планы на завтрашний день, это будет разумно.
«Вот это да! – усмехнулась Ирэн. – Пабло? Наверное, это просто такой момент был. Наши лица близко, я плакала, он вытер слезинку. Не может же Пабло меня любить. Мы друзья. Или может?» Ирэн вспомнила, как прижималась к широкой, сильной спине Пабло сегодня вечером, когда просила прощения. Она никогда раньше не думала о нем как о мужчине, с которым могут быть романтические отношения. Для нее он всегда был «своим парнем».
Утром Ирэн проснулась от стука в дверь. Не поняв сразу, где находится, она испугалась. Осторожный стук повторился. Она подкралась к двери, вооружилась тяжелой железной ложкой для обуви и прислушалась. Но родной голос ответил:
– Ирэн, это я, открывай.
– Пабло, – улыбнулась она. – Проходи!
– Слушай, я подумал: нам нужно будет записать разговор этого Маршаля на диктофон. Если уж ты собираешься вывести его на чистую воду, хорошо бы у нас было подтверждение. Для полиции.
– Нам записать? Ты хочешь пойти со мной?
– Да, и не отойду от тебя ни на шаг. Вдруг ты опять сбежишь. Я прицеплю тебе крошечный жучок, ладно?
– Ладно.
– Ты хотя бы узнала вчера что-то?
«О самой себе в большей степени», – подумала Ирэн.
– Нет. Сделки так и не было, – сказала она.
– Да уж. Негусто.
– Негусто. Но знаешь что? Я придумала то, что тебя точно порадует. Только сгоняю к себе на минутку.
Скоро Пабло и Ирэн шли по набережной в сторону дома Катрин. Ирэн надела черные очки, футболку с надписью STRONG LIKE A WOMEN и джинсы. Что-то в ее облике изменилось, потому что впервые за долгие годы на нее смотрели мужчины.
– Долго еще? – недовольно проворчал Пабло.
– Почти пришли. И вообще, очень скоро нас, может быть, пристрелят охранники Венсана. Наслаждайся солнцем и последними минутами спокойствия.
Наконец они дошли до входа на подземную парковку, где их ждал белый «мерседес».
– Катрин же предлагала: бери мою машину! Думаю, сейчас самое время, – сказала Ирэн.
– Белый СLS. Неплохо.
